Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова Страница 75

Я не могу читать эти строки спокойно. В них слышатся боль и горечь за свою Родину. Даже не верится, что эти строки писал маленький мальчик. Он просит отца: «Мсти!» Мальчишка всей душой хотел, чтобы наши победили, чтобы опять светило мирное солнце, чтобы из руин восстал его замечательный город, воспетый великими людьми. Он вместе со своими товарищами отдает деньги на постройку танковой колонии «Ивановский колхозник».

Много было их, таких вот мальчишек. Они не воевали, но помогали здесь в тылу, чем могли, нашим войскам. Мальчишки! Они в эти тяжелые дни помогали своим матерям. В хозяйстве они заменяли своих отцов, ушедших на фронт. И в то же время они продолжали учиться. У них почти не было детства: они потеряли его в тяжелые дни войны. Они хотели стать настоящими людьми и стали ими.

Вот и все, что я хотела рассказать об этом мальчишке, который не стал героем, но и не сдавался в тяжелые годы войны. Он вырос и стал хорошим человеком.

Остается только добавить, что он мой брат. Зовут его Ким Рыжов. Он ленинградский писатель-сатирик и автор некоторых стихотворений песен А. Колкера, в том числе и «Карелии». Как я уже говорила, это хороший и скромный человек. Он, как и большинство людей, не очень любит, когда о нем говорят. Но я надеюсь, что он на меня не обидится за то, что я рассказала небольшой кусочек его биографии, который он сам, видимо, считает незначительным и никогда не рассказывает. Но я думаю, что это самый яркий эпизод его жизни.

19 марта 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 65. Л. 78–86

Рыжова Н., ученица 9-го класса 738-й школы г. Москвы

№ 135. Рассказ 14-летнего старшины

…Май 1945 года. Уже двенадцатый месяц я воспитанник мостостроительного батальона в действующей армии. «Сын полка», «маленький солдат», по-венгерски – «киш катуно», по-румынски… Позади – Буковина, Румыния, Венгрия. Позади хлопоты с обмундированием – по причине невысокого роста и 14-летнего возраста старшине пришлось повозиться. Позади тысячи километров восстановленных железнодорожных путей, мостиков, мостов. В январе за две недели наведен мост длиной 400 м через бурную Тиссу у Сольнока – наступление на Будапешт продолжается.

Восемь месяцев колесил наш батальон по Венгрии. Второй Украинский вступил на землю Чехословакии. В марте мы ненадолго остановились в чешском городке Новые Замки, затем рабочий поселок Камов, село Бродское. Здесь мы узнали о падении Берлина. Второго мая перед солдатским строем мне вручили комсомольский билет. Девять лет назад я сдал его на вечное хранение в райком комсомола, но до сих пор помню его номер – 22780253 и горжусь надписью: «Выдан Политотделом… 1-й стрелковой дивизии».

И наконец, 8 мая. Рано утром быстро грузимся на автомашины и двигаемся за передовыми частями. Теплый весенний день. Яркое солнце светит высоко в небе. Уже с утра настроение у всех радостное, приподнятое. Все ждут каких-то больших событий. С машин то и дело раздаются песни, и уже никто не вспоминает об отставшей кухне.

Около двух часов дня замечаем двигающийся навстречу колонне юркий «виллис». Колонна остановилась. «Виллис» подъезжает к нам. Стоящий на переднем сиденье майор охрипшим голосом кричит: «Победа! Ребята, война кончилась! Победа!»

Не знаю даже, какими словами описать чувства и мысли каждого из нас, как рассказать о толпах пляшущих людей, как описать море поцелуев, объятий, слез радости. Рослый подполковник так горячо обнимает незнакомого солдата, что оба оказываются на земле. Наша Танечка, писарь из штаба, целует капитана – артиллериста из соседней колонны. Вверх летят пилотки, солдатские скатки, фуражки. И вот уже сильные солдатские руки начинают бросать к небу всех своих командиров по очереди. Открыты все фляги, бутылки, канистры. Какой-то запасливый старшина выкатывает бочонок вина, угощает всех подряд.

Лишь часа через два заводятся моторы. Темным вечером въезжаем в австрийский городок Лаа. Настороженная тишина. Постреливают недобитые эсэсовцы. Подорвался на мине сержант Марченко… Последние жертвы войны… Но мир уже наступил. Трудный, выстраданный, но прекрасный, радостный и счастливый мир!

5 мая 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 66. Л. 19–21

Савич А., пос. Севрюково, Тульская обл.

№ 136. Я помню все

Пять лет мне было тогда. Не знаю много или мало это для того, чтобы помнить, что творили в деревне бандиты. Но я помню все.

Помню, как немцы увели расстреливать коммунистку, председателя сельсовета Марину Матюшенко.

Говорили, что ее убивали в лесу над большой ямой. Над этой же ямой фашисты убивали и евреев, которых привозили из Коростышева.

Я не разбиралась в случившейся обстановке, но видела и чувствовала, что в селе враги. Они гадами ползали и гадами выползали из деревни. Помню, как пугали нас немцы, закрывая нас в хате и стреляя по окнам. Разводили среди хаты дымящиеся костры и запирали нас снаружи. Я никогда не смеялась.

Я ненавидела черные кресты, которые, нет, не по-собачьи, а как-то непонятно зверски гудели над селом в дни войны.

Ночью в село часто приходили партизаны. Я люблю то окно в своей хате, в которое стучали их руки. С трепетной радостью встречали мы приход Советской армии. Бойцы заходили в нашу хату. Мать принесла в мешке листья табака. Они делились между собой этими листьями. Один солдат дал мне хлеба и кусочек рафинада.

Родные добрые люди, солдаты, бойцы. Мать смеялась и плакала. Я радовалась безмерно.

Потом бойцы ушли далеко, на запад. Они принесли свободу и радость туда, где еще лились слезы, где фашисты разжигали среди хат костры, где вешали и убивали невинных людей.

«Скоро будет победа», – говорили в селе.

В сторону запада каждый день, днем и ночью, летели самолеты с красными звездами на крыльях. Летели над нашим лесом, гордые, ровные, звездные. Я помню их гул. Пусть летают они всегда в чистом голубом небе, пусть летят и на запад, только без бомб, без черных крестов на крыльях. Пусть в гости везут друзей, пусть радость везут друзьям и привозят оттуда то же.

Радио известило о победе. Колхозники в тот день собрались на митинг. День Победы… Он вернул мне счастливое детство, улыбку, подарил мне счастливую юность.

Сестра погибла на фронте, а отец вернулся инвалидом. Я в долгу перед воинами, перед