ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов Страница 73

Происходящие в армии процессы, планы реформирования вооружённых сил и оборонно-промышленного комплекса всегда вызывали повышенный интерес у иностранных спецслужб. Противостоять этим устремлениям, помочь военному командованию реализовать стоящие перед вооружёнными силами задачи является сегодня для нас приоритетным направлением деятельности военной контрразведки.

Особую опасность представляет также шпионская деятельность так называемых «инициативников». В последние годы разоблачены 9 россиян, в том числе военнослужащих, собиравших разведывательную информацию для зарубежных специальных служб и организаций. Так, осуждён бывший военнослужащий ЦНИИ Минобороны подполковник Авраменко, пытавшийся передать представителям иностранного государства сведения о новейших разработках военной авиационной техники. При закладке тайника с материалами шпионского характера захвачен с поличным бывший преподаватель Военной академии Минобороны полковник Сыпачев. На длительные сроки осуждены бывшие военнослужащие Дальневосточного военного округа и жители Приморского края Лукин, Артюхов, Смаль, Белошапкин, которые по заданию иностранной разведки похищали и переправляли за границу образцы российского вооружения и секретные документы. 29 человек осуждены за разглашение сведений, составляющих государственную тайну.

Повышение обороноспособности, новые разработки вооруженных сил вызывают беспрецедентный интерес и активность иностранных разведок и нередко носят исключительно дерзкий характер. Поэтому, пресекая шпионские акции иностранцев, мы получаем информацию о новых формах, методах и тактических приёмах разведывательной деятельности зарубежных спецслужб.

За мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррористических операций на Северном Кавказе, многие военные контрразведчики награждены государственными наградами. Шестерым присвоено звание «Герой России», в том числе двоим посмертно.

Я также могу прокомментировать вам шпионский скандал, связанный с разоблачением британских разведчиков, но, учитывая сегодняшнее торжественное мероприятие, позвольте сделать это позже. Еще раз поздравляю юбиляра и желаю Михаилу Петровичу крепкого здоровья, бодрости духа и как можно дольше оставаться в наших рядах, – закончил свое поздравление-отчет генерал.

Сидевший рядом с Виктором полковник Петровский, недавно вернувшийся из загранкомандировки и теперь снова работавший в центральном аппарате ВКР, шепотом сообщил ему:

– Я занимался этим делом, а также разоблачением израильского шпиона. При случае расскажу интересные подробности.

Еще одна книга о КГБ

Получилось так, что руководство военной контрразведки официально поручило Сергею Цветкову найти профессионала для написания романа о КГБ. Именно для написания романа, художественного произведения о контрразведчиках, а не официальную хронику-отчет или пресс-релиз о разоблачении конкретных шпионов.

К этому времени в чекистской среде неожиданно вырисовалась необъяснимая тяга к стихотворчеству. На юбилейных мероприятиях вместо традиционных тостов многие читали стихи об имениннике. Эти стихи были искренними, а часть стихотворений были яркими и профессиональными. Некоторые ветераны издали книги мемуаров о деятельности КГБ, о военной контрразведке, о роли особых отделов и отдельных чекистов в разоблачении шпионов и проведении контрразведывательных операций. Но в данном случае требовался именно роман, пусть не такой, как о Штирлице, но всё же…

Сергей, поразмыслив, договорился с Дмитриевым, и они обратились к его давнему знакомому писателю Чернышову. Встреча происходила в Доме литераторов, который теперь именовался Клубом писателей.

– Евгений Евгеньевич, вы известный маститый писатель, секретарь Московской организации Союза писателей, да и чекистская тематика вам достаточно знакома. Кому, как не вам!? Наше руководство предлагает взять за основу книги дело о разоблачении супружеской пары шпионов Сметаниных.

Кое-какие материалы по делу мы вам дадим. Ряду сотрудников поручено рассказать вам об их роли в этой операции, об интересных эпизодах. К вам подъедут полковники Ткаченко и Михайлов, а потом вместе заедем и побеседуем с нашим начальником, бывшим, конечно, который руководил операциями по разоблачению нескольких известных шпионов из сотрудников ГРУ – с генералом Седовым, которого мы, любя, называем «Ширханом», своим предводителем. Для начала посмотрите вот эти материалы, – кратко изложил суть предложения Сергей Цветков и положил на стол перед Евгением Евгеньевичем две книги и несколько страниц машинописного текста.

– Ознакомьтесь, для начала вам этого хватит, а через неделю я вам позвоню, и мы организует остальную работу… – поддержал просьбу Сергея Дмитриев, одобрительно кивнув Евгению Евгеньевичу.

– Да я и не отказываюсь. Как я могу отказать своим добрым знакомым из столь уважаемой организации, – как всегда, с долей иронии, ответил Чернышов.

На прощание Цветков крепко пожал писателю руку, заметив:

– Евгений Евгеньевич, ветераны КГБ за такую книгу не могут вам заплатить сто тысяч баксов, как Чубайсу за ненаписанную брошюру, но, учитывая вашу любовь к курению трубок, на табачок подбросим…

«Ознакомившись» с полученным материалом, Евгений Евгеньевич сделал ряд заметок в своем компьютере. Вырисовывалась следующая картина.

Сметанин родился на Украине, в городе с красивым названием Чистополь, в семье рабочего. В детстве, как многие мальчишки, мечтал стать военным, космонавтом или разведчиком. После восьмого класса поступил в Казанское суворовское училище. Для одних строгости армейской жизни поначалу были в тягость, но не для него. Сметанин легко привык подчиняться требованиям командиров и Устава, соблюдать дисциплину и жить в коллективе. Хотя учеба давалась ему нелегко, но упорством и старанием он выбился в передовики, проявив большой интерес к изучению иностранных языков.

Он мечтал стать офицером, и для этого были все предпосылки.

Успехи в учебе и старание позволили ему поступить на престижный разведывательный факультет в Киевское высшее военное общевойсковое командное училище, где наряду с военными и общеобразовательными дисциплинами профилирующим было изучение иностранного языка и по выпуску выдавался диплом переводчика.

За время учебы командиры и преподаватели отмечали его как усидчивого и целеустремленного курсанта – он всегда стремился быть лучшим в учебе и в службе. Старательно изучал французский и португальский языки. Нарушений воинской дисциплины не допускал.

Лучшие из курсантов училища по выпуску направлялись за границу, и не в какую-нибудь группу войск в Германию или Чехословакию, что тоже было неплохо, а в подразделения охраны советских посольств – в США, Англию или Францию.

Но Сметанин туда не поехал, у него была мечта стать военным разведчиком, а для этого необходимо было поступить в Военно-дипломатическую академию. И эта его мечта вскоре стала близка к осуществлению – он попал служить в Москву. Его мама была бесконечно счастлива, в своих мечтах она никогда не предполагала, что её сын добьется такого успеха!

Что было затем…? Тут Евгений Евгеньевич чувствовал какой-то пробел в информации. Неужели никто не «отслеживал» (есть такой термин у контрразведчиков) детали начального этапа военной службы этого молодого, ничем не примечательного офицера? Или тут было что-то, что не хотели афишировать ни руководство ГРУ, ни чекисты? Впрочем, эти подробности пока можно было опустить.

Немного прослужив в войсках, Сметанин поступил в Военно-дипломатическую академию, где также зарекомендовал себя с положительной стороны. В выпускной характеристике Сметанина сказано: «Идейно убежден. Хорошо подготовлен в идеологическом плане. Подготовлен для активного противодействия пропаганде, оппортунистической идеологии буржуазного образа жизни. Учился