Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров Страница 72

– А как с оружием?

– Очень долго ждали вооружения, а потом слышим, регулярные войска нашей страны бывшей Украины движутся в нашем направлении. Слышим, они едут колоннами. Уже на окраинах начинались бои. Стали слышать первые выстрелы артиллерии. Мы же близко. У нас ни вооружения, ни оснащения. То где-то нашел палатку… И тут такой момент: Александр Владимирович: «Поехали со мной». Мы едем, и нам впервые передают десять грузовиков, мы приезжаем – разгружаем, а там автоматы, пулеметы, гранатометы, гранаты. Ну и все соответственно.

– Не с палками же воевать.

– Счастливые! Давай изучать, тренироваться… И вот у нас появилось оружие.

– А к вам переходили украинские военные, как в Крыму: хочешь на Украину езжай, служи, хочешь в Крыму в Российской армии…

– Нет, местные не переходили.

– Вот организовались. И где вам пришлось решать военные вопросы?

– Украина же приняла решение идти к границе и нас отрезать. Первые сражения пошли в направлении границы. Там есть такие поселки, чтобы отрезать нас. К Ростовской области, к Луганской. Есть такие, Дмитровка и так далее. И туда ребята поехали, там первые сражения. А городские бои начались в мае 2014 года, когда напали на аэропорт… А работы много, людей обуть, одеть, подготовить, это решить… Александр Владимирович нашел кое-какое финансирование, чтобы ребят содержать. Что-то где-то продал, свое вкладывал в дело. И вот май – просыпаюсь, слышу авиация летает над городом, треск, стрельба. Бешеные взрывы. Это идут бои в направлении наших взлетно-посадочных полос в аэропорту. Мы собираемся туда, и первые девяносто девять человек «Оплота» начинают туда выезжать.

Туда приезжаем, это гражданские поселки, под аэропортом. А там молодые ребята в шлепанцах с автоматами, гранатометами. Там треск, война, ужас. Инженерные мысли человека, который создает оружие, вот с этим мы столкнулись. Начинаем пробираться по улицам, уже встречаем и убитых, и раненых. Настоящая война…

Послышалось по рации:

– «Русский», короче, я помощь оказываю… Торчит осколок.

Кондратов мне:

– Сейчас, минуточку.

И там спрашивает:

– В какой области он находится? (Осколок.) В части тела какой?

– Тазобедренный сустав…

Я замер, прислушиваясь к каждому слову.

А там:

– Осколок торчит из тазобедренного сустава. Он не зашел до конца в тело и торчит.

Кондратов:

– Кровь идет?

А ему:

– Может, вытащить?

Тут уж я:

– Ни в коем случае! Я знаю случай. Там может быть перекрыта артерия…

Там очень опасное место. Вот комбат Карзанов спасся только благодаря тому, что не вытащили осколок. Если б вытащили, кровь бы вышла из него…

Кондратов:

– Медбрата вызывай… Консультируй… Надо сначала убедиться, в мягкие ткани или в артерию…

И потом по другому телефону:

– Время штурма…Нет, на бассейн заходить не будем. Пойдем… Бассейн слишком расстрельная точка. Ее обойдем. Только слева или справа?.. Работаем… Я выйду на связь чуть позже…

Подумав, что последняя фраза мне, я:

– Хорошо…

Он:

– Да это не вам, Михаил… Это просто по трем телефонам сразу говорю…

Молодец, с каждым бойцом в контакте.

Наш разговор продолжился.

– Вот и началась война. Я первую группу отправляю туда.

– В аэропорт?

– Да. Мы подходим, там здание бывшего супермаркета. Оно дымит, горит. Прилетают мины, стреляют снайперы. Вертолеты летают. Стреляют пулеметы. Ракеты по частному сектору. Война. Ребята тогда были все напористые, жаждали…

Победы.

Иван:

– Я не видел такого, как сейчас происходит, кто-то струсил, убегал. Начинаем биться. Более-менее с ними бьемся, кого можем, вытаскиваем (погибшего, раненого), в общем, бьемся там сутки. С утра приехали, в районе семи утра, и уходили, где-то пол-одиннадцатого вечера. Александр Владимирович уходил крайний.

– Он тоже там был?

– Мы все вместе поехали штурмовать. Он причем всегда впереди. Постоянно его одергивал, одергивал.

Слышно было, как по рации:

– Не вытаскивайте… Положите его, чтобы наложить повязку…

Как успокоило.

А там:

– Наложил, перебинтовал…

Иван:

– Через час начнем наши группы двигать через поселок… Я себе маршрут нарисовал. Потому что я смотрю, они активно минометом по нам работают. Сколько группа прошла?..

Замолчал, и мне:

– Можно через десять минут, мне нужно…

– Конечно.

«Русский» руководил бойцами.

Я отключил телефон.

Через десять минут позвонил:

– Ваня, ты освободился?

– Да, есть немножко времени… Вот, значит, был аэропорт. Александр Владимирович побежал туда через поле с первой группой. Туда, где уже война идет. А я стал слева обходить, смотрю, там много убитых. Это первые, кто туда заходил. Ребята кто из Чечни, кто откуда. На деревьях прямо висят…

От взрывов.

Кондратов:

– Там не удалось пробиться. Смотрю, туда и не надо, потому что многие пробовали там пройти. Мы пошли через середину, через правый фланг. Александр Владимирович побежал вперед с группой человек шесть-семь…

– Обалдеть, сам!

–Там по ним как дали, я думал, разобьют. Мы не можем к ним прорваться. Они первой группой пробежали, а вторая в кустах лежит. И вот как Божья воля, бои идут, обстреливают, кто-то, где-то, и проходит часов семь и начинается дождик. Дождик начинается красивый, и перестает летать авиация. А то кассеты сбрасывали, бомбы такие. Впервые увидел. Вертолеты летали. Ну, в общем, удается нам к ним прорваться. Они перестреливаются с противником, там метров сто до него осталось. Ну, выдергиваем… В общем, Александр Владимирович принимает решение, смотрит, ничего тут уже не сделаешь. Надо вытаскивать всех раненых, строить линию обороны. И мы потихоньку начинаем оттуда с отстрелами, с перестрелками выскакивать. Ходаковского[68] там встречаем по пути, он тоже своих ребят вывез…

– Это все события одного дня…

– Да.

– Захарченко вперед вас забежал в аэропорт, и вы за ним…

– Да. Часа через три, четыре мы смогли до него добраться. Потому что началась мощная драка.

– Авиацию использовали…

– И вертолеты. Я помню, они кружили низко над поселками. А вертолеты типа современного. У него хвост вверху, а нос внизу…

– «Аллигатор»…

– Я помню, выбегаю на дорогу, и он прямо из-за дома выходит и метрах в пятнадцати – двадцати от меня висит. Прямо над линией электропередач. Там два мужика сидят в черных шлемах, и у них лицо закрыто черными очками на шлеме. И один голову поворачивает, и под ним под вертолетом пушка за головой поворачивается. Вот такие вертолеты у них. То есть там активная пушка: куда голову повернул, туда и ствол. И он начинает стрелять. И еще такой боеприпас запрещенный, фосфорный, и я только вижу, как асфальт прошивает передо мной метрах в пяти и горит аж зеленым с оранжевым. Я раз, назад поворачиваюсь, пячусь, а за