Рейс Москва – Париж - Екатерина Робертовна Рождественская Страница 72

В дерзкой безбашенной юности все разочарования воспринимались совсем иначе, казалось, что все равно еще немножко, и настанет время, еще совсем чуть-чуть и вот тут, совсем скоро… Но сейчас, когда обоим стукнуло за шестьдесят, когда много было сделано хорошего и нужного, а рядом совсем не осталось человеческого брака – все друзья были как на подбор, да и жизнь вроде стала уже предсказуема, пришло понятие, что время только уходит, быстро-быстро, не спрашивая, не притормаживая, тает, как снег на ладони, и чего там уже ждать… не догонишь и не переделаешь.

Передачи иногда смотреть было странно и страшно, так откровенно там говорили. Мощный поток информации пугал Крещенских и одновременно завораживал, темы, которые обсуждались, и произносить-то было непривычно… «Расизм в России»… Господи, какой может быть в России расизм! «Насилие в семье»… Еще чего не хватало! «Преступные группировки» – вообще бред. Во все это не верилось, об этом никогда еще так открыто не рассуждали с экрана. А тут вдруг со всей откровенностью заговорили об Афганистане, подробно, вроде как правдиво, так, что волосы вставали дыбом. Тема хоть и была совсем не новой, но раньше подавалась благостно, поверхностно, отодвигалась как бы на задний план. Еще совсем недавно перед тем, как диктор скажет заветное «…и о погоде…», произносили несколько ничего не значащих фраз о войне в Афгане. А тут… Про погибших, раненых, про злые судьбы тех, кто вернулся, искалеченный телом и искореженный душой. Про то, кому, мол, это вообще было нужно. Про путч – спокойно, открыто, без эзоповского языка, своими словами. Про путчистов – разбирали их по косточкам, выворачивая жизнь наизнанку.

Непривычно так было. Пугало. Удивляло.

Переделкинцы сидели у экрана и смотрели с ужасом на неприукрашенную жизнь, а потом молча расходились. Нужно было переварить это все в тишине. Фильмы стали появляться смелые и откровенные, по большей части никудышные, но случались и приятные исключения.

Конкурсная лихорадка

А еще вся страна подсела на конкурсы красоты. Да не только красоты – всего! «Раздвинем ногами дорогу к пьедесталу» – под таким негласным лозунгом эти конкурсы и стали проходить. Времена были бедными и смутными, деньги быстрыми и легкими, карьера проститутки, а уж тем более содержанки, многим девушкам казалась заманчивой… Какие только конкурсы не проводили! И географические – мисс всевозможных областей, городов и деревень, студенческие – мисс институтов, училищ, школ и детсадов, ведомственных – Мисс юрист, Мисс кардиолог, Мисс торговля, вплоть до леденящего кровь конкурса – Мисс КГБ.

И понеслось! Людям, обычным людям, в основном, конечно, девушкам, захотелось наконец выйти из тени, примерить на себя новые возможности и сделать так, чтоб о них узнали. О них самих, об их стопроцентно естественной блондинистости, белозубости, круглогрудости, большежопости и голубоглазости. Новая страна – новые мисс и миссис, да и про мистеров не забывали. Внешние параметры затмевали мозговые возможности, да и бог с ним, хотелось открыто смотреть на красивое, не думая о последствиях. Какая разница, что с этими свежими хризантемами будет потом?

К неземной красоте сразу пришвартовалась сила – а как без этого? – и вскоре все мисс и даже миссис были разобраны по расцветающим бандитским группировкам. Но мисс ежегодно обновлялись, эти, новые, тоже требовали профессионального груминга и достойного содержания. Прошлогодние же отработанные девочки спускались этажом ниже для развлечения бойцов. Круговорот воды в природе, все до обыденности просто.

Не обошла конкурсная чаша сия и девчонок Крещенских. У них тоже зазудело, засвербело, захотелось испытать свои силы и возможности в одном из профессиональных конкурсов, ну что ж теперь делать-то? Профессиональных, заметьте, не просто конкурсов красоты! Мама с папой сдерживались, не лезли, все-таки детки выросли и сами должны принимать решения подобного рода. Да и у Катерины уже своя семья, пусть с Дементием и думают, надо не надо… Тем более ничего сверхъестественного в этих почти что бытовых конкурсах и не было, они стали фоном повседневной жизни. Катерина задумывалась о конкурсе «Миссис “Комсомольская правда”», а Лиска пришла как-то домой и мечтательно заявила, что собирается участвовать в конкурсе «Мисс Пресса».

Родители на самом деле, конечно, загоревали, но загоревали внутренне, виду не показали. К горюющим сразу присоединилась Валентина, которой были ненавистны эти конкурсы рабынь, как на каких-то старинных рынках, – улыбнись, покажи зубы, пройдись в бикини, повернись, еще раз повернись, т-а-а-а-к, потанцуй перед жюри, повеселей потанцуй, т-а-а-а-к… Теперь песенку спой и на какой-нибудь легкий вопрос ответь, типа какая у тебя цель в жизни.

– Тьфу, прости господи! Ну это ж срамота, одна срамота! Конкурс красоты! Это даже звучит зловеще! Ходют, с ногами от зубов, все такие на опыте, на кудрях, на туфлях, сиськами машут, жопу отклячивают, ну когда это такое было! Ни формы спереди, ни богатства сзади, плоское поколение! Но по цвету на любой вкус – блондиновые, брюнетовые, рыжие, просто – сало, мед, говно и пчелы! Я вот вчера смотрела «Мисс что-то», так перенервничала, что у меня одно полушарие заболело! Цитрамон пришлось пить! – и она трагически взмахнула руками. – Вот, Алла Борисовна, вспомните, в нашей, да и в вашей молодости за это в милицию могли сдать! А тут надо же – ни стыда ни совести! И все, главное, законно! – Валентина начинала быстро и яростно краснеть, когда заговаривала об этих бесчинствах. Ей вообще был противен этот наезд по телевидению на моральные качества трудящихся. – Вот она, ваша перестройка! Перестроились! Это, по моему разумению, высшая степень опасности для общества, я уж о детях не говорю! Это какая-то дурная пьеса! – и, чуть поскуливая, быстренько, ковыляющей походкой пошла от телевизора на кухню, чтобы немного успокоиться и дальше не распаляться.

Никто и спорить с Валентиной не собирался, уныло все это выглядело – и голенькие девочки, чуть прикрывающие грех кусочками ткани, и истекающие слюной заплывшие старички в жюри, денежные, но извращенные донельзя. И на такой вот конкурс просились дуры-девчонки.

Катерина думала об этом недолго, дня полтора, до тех пор, пока не узнала условия конкурса – и главным было участие в нем мужа! Типа, муж и жена – одна сатана. Мысль о конкурсе отпала моментально: если Дементий всецело доверял Катерине и давал ей полную свободу, то сам, кроме семьи и работы, особо ничем не интересовался, уж тем более такими глупостями. Кате же были интересны все задания конкурса, которые надо было пройти: профессиональные – взять интервью у одного