Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова Страница 71

С тех пор потекла наша жизнь, жизнь советских людей в неволе. Каждый день полицейский приходил и гнал на работу. Работа была очень тяжелая. Рыли землю лопатами, которая была вытоптана фашистскими танками, молотили хлеб, который вывозили немцы в Германию. За неподчинение пороли. В августе месяце приехал карательный отряд. Он забрал 8 ни в чем не повинных граждан. Потом уже выяснилось, что часть из них была зарыта, часть повешена, в том числе два моих учителя. Мать моя была депутатом с/совета. Мы терпели всякие насмешки, обиды от полицейских. Был составлен еще список людей сельского актива. В этот список попала моя мать. Жизнь становилась все труднее. Была объявлена вербовка в Германию. Но никто не согласился, что променять русскую землю на Германию. Тогда под угрозой расстрела были выбраны девушки 20 человек и отправлены в Германию. Наступила зима. Все стали говорить о наступлении Красной Армии. Эти слухи очень обрадовали меня. А еще более взволновало и обрадовало меня, когда я увидел недалеко от дома [листовку] «Вести с советской родины». Я несколько раз перечитывал с радостью эти строки. Но наши войска взяли города Калач, Миллерово и другие. Вскоре мы сами увидели отступающих фашистов. Беспорядочные толпы их брели по дороге. Выходя по ночам и особенно на заре, я слышал звуки канонады. Сердце билось от волнения. Когда же настанет этот час? И он настал. 6 февраля 1943 года в 10 часов утра наши родные бойцы вступили в село. Слезы радости, волнения. И первыми, кто вышел встречать бойцов, это были мы – ребята. Каждый спрашивал, тянул к себе.

Нельзя забыть этот день 6.II.1943 г. Мой товарищ Съедин Иван Трофимович пострадал от немецко-фашистских мерзавцев, у него вытолчен весь огород. Съедина Тася Никитишна, у нее также огород превращен в дорогу. Она учится в 7-м классе на «отлично». Школа наша сгорела во время военных действий. Сейчас мы учимся в новой школе.

Уважаемый товарищ!

Меня интересует, что сохранились те письма, которые писались до войны в редакцию?

6 марта 1944 г.

Ф. М—7. Оп. 1. Д. 3625. Л. 6–7об.

Орлов И. Ф., б/м

№ 128. Мой первый День Победы!

Мне было шесть лет, когда наша славная Советская армия окончательно разбила фашистов, но я отчетливо помню этот день. Солнечный яркий день. Все говорило о нашей победе: и щебетанье птиц, и разбухшие почки на деревьях, и сияющие лица людей. Все улыбались и плакали от радости, не стыдились слез. Школьники бегали по улицам с красными галстуками, и нам, дошколятам, было очень завидно. Помню, я попросила бабушку дать мне какую-нибудь красную тряпочку, и она дала свой красный, еще совсем новый шерстяной платок. Мы разорвали его на 4 части и сделали флажки.

С тех пор прошло 20 лет, но этот день 9 мая 1945 г. останется в памяти на всю жизнь…

19 апреля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 56. Л. 121–121об.

Палькеева [без И.О.], г. Ульяновск

№ 129. В памяти моей…

Когда началась война, я была маленькой, но память сохранила многое из тех тревожных, страшных своей неизвестностью дней. Помню завывающие звуки вражеских мин, бомбежки и мокрое от слез мамино лицо. В то нелегкое военное время у всех были свои заботы и беды, но мы всегда чувствовали поддержку и дружескую помощь совсем незнакомых нам людей. Женщины без всяких сантиментов отдавали последнее чужим ребятишкам, не давая пропасть слабому и малому, сберегали Родине ее детей! До самой земли хочется им поклониться, нашим мамам, сестрам, всем тем, кто своей душевной щедростью, мужеством и ненавистью к фашистским изуверам вместе со всем нашим народом ковали ключи к победе. Отчетливо помню всенародное торжество, салют в честь этого великого, долгожданного дня. Люди, плача, обнимались, незнакомые целовались, пускались в пляс. Никто не стыдился этих слез, слез радости и гордости за наш народ, вынесший безмерную тяжесть военных испытаний, слез, незабываемого горя и печали, утраты. Помню митинги, взволнованных ораторов, клятвы сохранить на века в людской памяти эту пору.

Пусть никогда больше щупальцам фашизма не бывать на нашей земле!

Пусть никогда детские души не ранит война, а память хранит безоблачные и счастливые дни!

19 апреля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 56. Л. 124–124об.

Панарина Э., г. Рига

№ 130. Последний день войны

Я хочу написать о своих чувствах, впечатлениях, которые меня охватили в последний день войны. Мне давно об этом хотелось рассказать, но я все не решалась. И вот, прочитав в «Комсомольской правде» обращение к читателям, я все-таки решилась написать.

В 1945 году я училась в четвертом классе Абрамовской семилетней школы Арзамасского района Горьковской области. Шел мне тогда 12-й год.

Хотя прошло много лет, но в моей детской памяти этот день остался на всю жизнь. Как всегда, пришли мы утром 9 мая в школу на занятия. Мы ничего не знали: радио в деревне у нас тогда не было. Построили нас всех тогда в коридоре, и директор нам объявил эту новость. Хотя мы были тогда еще такими маленькими, но мы уже понимали смысл этих слов. Мы все сразу закричали: «Ура!» – и побежали по домам сообщать эту новость. Я не помню, как добежала до дому (только помню, день был дождливый, и на улице было грязно). Помню еще, что мама моя была дома. Я с порога закричала: «Мама! Война кончилась!» Она заплакала и плакала очень долго. Вместе с ней плакала и я. Это были слезы радости и горя. Радость – война кончилась, а горе – мой отец пропал без вести на войне.

Дорогая редакция! Я тогда считала, что раз война кончилась, то и мой отец найдется. И вот я стала его ждать. Я часами стояла перед его портретом и произносила, молила его: «Мой милый, мой родной папа, вернись, найдись, я очень тебя прошу!» Были такие случаи, что, стоя перед портретом отца, вся в слезах, я падала на пол и так… засыпала.

Я все время представляла себе, как я встречу своего отца, как обниму его, как поцелую, что ему скажу в первый миг нашей встречи.

Сколько раз, возвращаясь откуда-нибудь, я воображала себе, что вот сейчас зайду домой, а он дома… Но, подойдя к дому и завидев на двери замок, я не могла удержаться от слез.