Федор Хромой-боярин и воевода Ивана III - Никита Васильевич Белов Страница 7

Федорович начинает стремительное карьерное восхождение по «военной линии» [РК 1598, с. 25; РК 1605, с. 45][36]. Два года подряд он ходит в невысокой должности второго воеводы титульных полков на шведском «фронте» [РК 1605, с. 49–50]. К февралю 1498 г. становится окольничим [Шмидт, с. 273; Корзинин 2017b, с. 348][37]. С началом очередной Порубежной войны с Литвой получает повышение: в 1500 и 1502/03 гг. Григорий — первый воевода полка Правой руки в походах к Мстиславлю [РК 1605, с. 64, 72, 76 (дублетный разряд); ПСРЛ, т. 23, с. 197]. Несколько позднее Григорий Давыдов примеряет на себя роль великокняжеского дипломата. В 15031504 гг. он участвует в приеме венгерских и литовских послов, причем единожды лично руководит переговорами (в связи с болезнью боярина Я. З. Кошкина) [СРИО, т. 35, № 73, 78, с. 350, 376, 405, 459].

Можно полагать, что деятельность Григория Федоровича получила полное одобрение со стороны великого князя Василия III. К весне 1506 г. ему жалуется чин боярина [Корзинин 2017b, с. 348]. В следующие два года Григорий Давыдов вновь привлекается к боевой службе на литовских рубежах. После непродолжительного воеводства в Нижнем Новгороде[38] в сентябре 1507 г. он впервые получает назначение первым воеводой Большого полка — предводителем пятиполковой армии в походе из Великих Лук на Литовскую землю [РК 1605, с. 98]. В 1507–1509 гг. наместничает в Великом Новгороде — втором по статусу городе страны [РК 1605, с. 106; Зимин 1974, с. 280]. В должности новгородского наместника в 1509 г. возглавляет посольство в Литву [СРИО, т. 35, № 84, с. 487, 490–491]. В годину масштабного Псковского «взятия» — мирного присоединения Пскова к Московскому государству осенью 1509 — зимой 1510 гг. Григорий Федорович совместно с князем Александром Владимировичем Ростовским ведет переговоры с псковской делегацией в Москве, позднее — принимает самое деятельное участие в походе великокняжеской армии к Пскову. После приведения псковичей к присяге на верность Василию III он назначается наместником в новоприсоединенный город [БАН, Арханг. Д. 193, л. 439, 442, 443, 444–444 об.; РК 1605, с. 114]. На протяжении 1512–1513 гг. Григорий служит воеводой на русско-литовском пограничье, в должности второго воеводы полка Левой руки принимает участие в двух походах Василия III на принадлежавший литовцам Смоленск [РК 1605, с. 117–118, 120, 123, 125, 127, 133].

Григорий Давыдов во многом шел по стопам своего великого отца, Федора Хромого. Он не выделялся особенными военными талантами — за всю службу не одержал ни одной яркой самостоятельной победы над неприятелем, оставаясь в тени более удачливых военачальников и ратоборцев. В то же время Григорий принадлежал к числу наиболее доверенных, приближенных к особе государя бояр. Он был несомненным фаворитом Василия III, время от времени поручавшего ему дела особой государственной важности [Корзинин, Штыков, с. 337]. Во второй половине 1510-х и начале 1520-х гг. Григорий Федорович — один из крупнейших российских дипломатов: в его «активе» многочисленные и, чаще всего, удачные переговоры с Литвой, Ливонским и Тевтонским орденами, Крымом, Турцией. Тогда же он ведет важные судебные дела, решает спорные земельные вопросы, словом, выполняет те же функции, что некогда находились в компетенции его отца. По замечанию А. А. Зимина, в начале 1520-х гг. Григорий Давыдов является едва ли не главой Боярской думы[39], имея почетный титул «воеводы Ярославского» [Зимин 1988, с. 168–169]. В июле 1521 г. он в последний раз фиксируется источниками. Угодил ли могущественный боярин в опалу или же мирно скончался в зените собственной славы — доподлинно неизвестно [Зимин 1988, с. 169].

Младший брат Григория, Петр Федорович Давыдов, серьезной карьеры не сделал. Скорее всего, не успел. Обрывочные сведения источников говорят, что он прожил недолгую жизнь.

Впервые Петр Давыдов фиксируется на великокняжеской службе в октябре 1495 г.: в числе других детей боярских он входил в состав свиты Ивана III во время его поездки в Новгород [РК 1605, с. 45]. В феврале 1500 г. принимал участие в свадебных торжествах князя Василия Даниловича Холмского — среднего сына боевого товарища Федора Хромого [Свадьба, с. 3]. На следующий год Петр Федорович получает второй по значимости думный чин окольничего и входит в окружение наследника престола, князя Василия Ивановича [РК 1598, с. 31]. Весной 1508 г. он первый раз оказывается на военной службе: возглавляет полк Правой руки в Вязьме, на границе с Литвой [РК 1598, с. 40]. Осенью того же года вяземская рать должна была отправиться на литовскую территорию — к крепости Дорогобуж [РК 1605, с. 107–108, 111][40]. Весной 1509 г. Петр участвует в приеме литовского посольства в Москве [СРИО, т. 35, № 84, с. 489].

Можно предположить, что в первые годы правления нового великого князя Василия III (1505–1533) Петр Федорович находился в фаворе. Во всяком случае, когда в сентябре 1509 г. Василий отправился в Новгород, а затем во Псков, Петр возглавил список окольничих его свиты [РК 1605, с. 112].

На 1510 г. какие-либо сведения о Петре Давыдове обрываются. Вероятно, он скончался где-то около этой даты. В отличие от своего старшего брата Григория, бывшего, по всей видимости, бездетным, Петр смог продолжить род Хромых-Давыдовых. Его супругой еще в начале 1490-х гг. стала дочь князя Семена Романовича Ярославского Мария [АСЭИ, т. 2, № 284, с. 191–192]. Сколько детей родилось в этом браке — неясно. До совершеннолетия же дожил один, Иван Петрович Федоров.

Жизнь единственного внука Федора Хромого, Ивана Федорова, сложилась трагично. Его служба пришлась на годы правления царя Ивана IV Грозного (1533–1584). Начиная с 1530-х гг. Иван Петрович был воеводой и дипломатом очень высокого ранга. В год венчания на царство 17-летнего Ивана Васильевича или, по другим источникам, несколько ранее Федоров был пожалован боярством. На протяжении многих лет он был обладателем чина конюшего боярина — руководителя Конюшенного ведомства, имевшего большой вес в Боярской думе. Когда в 1565 г. Иван Грозный ввел опричнину, Иван Петрович Федоров остался земским боярином [Зимин 1964, с. 276–277; Корзинин 2017a, с. 163–164]. По свидетельствам иностранных наблюдателей, его авторитет в Земщине был чрезвычайно высок. Не в последнюю очередь — благодаря личным моральным качествам: «Иван Петрович Челяднин[41] в отсутствие великого князя был верховным боярином и судьей в Москве. Он имел обыкновение судить только по праву, почему простой люд был к нему расположен» [Штаден, с. 71].

Блестящая карьера Ивана Петровича оборвалась в эпоху первой волны неистового опричного террора. Поздней осенью 1567 г. Федоров был схвачен и обвинен в сношениях с польско-литовским королем Сигизмундом II и намерении свергнуть Ивана IV с царского престола. Вероятно, опричники не располагали надежными доказательствами вины конюшего боярина, а потому суд над ним был отложен едва ли не на год. На протяжении нескольких недель