Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин Страница 7

Статьи понравились. 15 марта 1930 г. на заседании Оргбюро ЦК принимается решение о необходимости издания отдельными брошюрами статей Кржижановского и Крыленко о вредительстве, причем не только на русском, но и на немецком, французском и английском языках, чтобы с ними могли ознакомиться представители международного пролетариата[32].

Кржижановский, видимо, в целях сбора материалов для статей направил в Политбюро ЦК письмо, в котором спрашивал, имеют ли право руководители партии присутствовать на допросах обвиняемых во вредительстве. Утвердительный ответ (относительно членов ЦК и ЦКК) он получил на состоявшемся 25 апреля 1930 г. заседании Политбюро[33].

Позже Кржижановский и Крыленко опубликовали еще несколько брошюр и статей о вредительстве в народном хозяйстве СССР, в том числе и те, что были опубликованы ранее[34]. Издательство ОГИЗ – «Советское законодательство» – опубликовало стенограмму судебного процесса по делу «Промпартии», где было опубликовано обвинительное заключение, стенограммы всех заседаний, приговор и ходатайства подсудимых о помиловании[35]. В разоблачении вредителей преуспели и другие авторы[36].

Крыленко полагал, что вредительство – метод борьбы, согласованный с иностранной буржуазией, тесно увязанный с планом интервенции и иностранными правительствами, носивший ярко выраженный политический характер. Он предложил беспощадно расправляться с контрреволюционерами и вредителями «и не менее беспощадно борясь с правооппортунистическими элементами в своей собственной среде, памятуя, что за ними объективно укрывается классовый враг, – вот что должен усвоить себе в ответ на вредительство рабочий класс и вот чему должны научить его новые факты и данные о работе вредительских организаций и контрреволюционных группировок, раскрытых за последний месяц»[37].

Вместе с тем, Г. К. Орджоникидзе в речи на XVI съезде ВКП(б) от 4 июля 1930 г., приветствуя борьбу с вредительством, предупреждал, «что, выкорчевывая вредителей, мы со всей бережностью должны относиться к тому громадному большинству буржуазных специалистов, которые работают у нас и работают честно, помогают нам, и наряду с этим усиленно готовить свои кадры, памятуя, что пролетариат должен создать свою техническую интеллигенцию. Одно другому абсолютно не противоречит»[38].

В начале 1930-х гг. началась работа по выявлению вредительства в сельском хозяйстве страны. Руководству ВКП(б) требовалась крестьянская организация со своими филиалами по всей территории Советского Союза, а также со связями с заграницей. Последовали аресты будущих членов «Трудовой крестьянской партии». Показания обвиняемых по этому делу были изданы в сентябре 1930 г. в брошюре под названием: «Материалы по делу контрреволюционной «Трудовой крестьянской партии» и группировки Суханова – Громана (из материалов следственного производства ОГПУ)». Они были отпечатаны в типографии под грифом «совершенно секретно» и разосланы членам и кандидатам ЦК ВКП(б) и членам ЦКК ВКП(б)[39].

Многими газетами публиковалась информация о процессе над английскими служащими фирмы «Метрополитен-Виккерс». Изучению этого процесса уделяли внимание и зарубежные исследователи. Однако, как правило, их работы носили оттенок пропагандистского характера и основывались на газетных публикациях 1930-х гг. и воспоминаниях участников процесса[40].

Середина 1930-х гг. в советской историографии характеризуются постепенным сворачиванием гласности, все публикации подвергаются жесткой цензуре. Происходит усиление режима секретности. Несмотря на то что процессы над вредителями активно продолжались до начала Великой Отечественной войны, однако их масштаб был менее значимым, чем ранее. Как правило, информация о процессах над ними публиковалась в средствах массовой информации по особым распоряжениям Политбюро.

Только после смерти Сталина появляются отдельные публикации, затрагивающие проведенную кампанию по борьбе с вредительством. Обвинительный акцент изложения этих материалов не изменился. Это касается в первую очередь опубликованных судебных речей прокурора А. Я. Вышинского[41]. О проходивших процессах писал непосредственный участник этих событий – И. М. Майский[42]. Позже публикуются работы Д. Л. Голинкова[43], и Э. Фишера[44], которые также не несут в себе каких-либо новых знаний.

После окончания Великой Отечественной войны по процессу над представителями английской фирмы «Метрополитен-Виккерс» была написана книга Майкла Сейерса и Альберта Кана «Тайная война против Советской России»[45]. В предисловии авторы заявляют, что ни один из эпизодов или разговоров, встречающихся в их книге, не является вымыслом. По их сведениям, представителем фирмы «Виккерс» в Москве был капитан Ч. С. Ричардс – английский агент в России, который с 1917 г. в качестве офицера английской разведывательной службы активно участвовал в антисоветских происках, предшествовавших захвату союзниками Архангельска. Под его руководством московская контора «Метрополитен-Виккерс» превратилась в центр операций «Интеллидженс Сервис» в России. Среди арестованных английских «технических специалистов» был компаньон Ричардса по архангельской экспедиции, Аллан Монкгауз. Другой из арестованных, Лесли Чарльз Торнтон – сын богатого текстильного фабриканта в царской России, который после революции стал английским подданным и агентом английской «Интеллидженс Сервис». Помощником Торнтона и его сообщником по шпионской работе был инженер Кушни, офицер британской армии.

М. Сейерс и А. Кан описывают, как после начала процесса лондонская «Таймс» писала, что все подсудимые согласились с обвинением, но, несмотря на это, газета «Обсервер» изображала процесс как «насилие, совершаемое под флагом правосудия». Английской публике через средства массовой информации внушалось, что никакого суда над обвиняемыми по-настоящему не было, что показания они дали под страшными пытками. «Дейли экспресс» от 20 марта восклицала: «Наши соотечественники терпят все ужасы русской тюрьмы». «Таймс» от 17 апреля заявляла: «Мы со страхом думаем о том, что приходится переносить мистеру Макдональду в промежутках между заседаниями». «Дейли мейл» (через несколько месяцев стала полуофициальным органом британской фашистской партии сэра Освальда Мосли) сообщала читателям о фантастическом «тибетском зелье», которым ОГПУ парализует волю своих «жертв.

Впоследствии все британские подданные заявили, что советские власти обращались с ними весьма вежливо и гуманно, ни один из них не был подвергнут ни малейшему принуждению или насилию. Монкгауз 15 марта в заявлении в «Лондон диспетч» дал следующую характеристику следователям ОГПУ: «Они были исключительно любезны со мной и чрезвычайно корректны в своих допросах. Мои следователи были, по всем данным, первоклассными знатоками своего дела. Тюрьма ОГПУ оборудована на вполне современный лад, превосходно организована и содержится в безукоризненной чистоте. Я подвергся аресту впервые в жизни, но мне приходилось посещать английские тюрьмы, и я могу засвидетельствовать, что помещение ОГПУ много лучше их… Власти ОГПУ проявляли большое внимание к моим удобствам…»[46]

Необходимо отметить написанную в это время статью Е. Ефимова и Ю. Щетинова, которая посвящена трем процессам над «старой» интеллигенцией: «Шахтинскому делу», «делу Промпартии» и «Союзному бюро меньшевиков», где прослеживаются уже несколько другие акценты в отражении прошедших событий, ставится под сомнение