По дороге в Рай - Джордж Пусеп Страница 67

— Я сразу приметыл, ты правдывее всэх выглядышь в кадре. Настояшый грузын!

Конечно, Гога тогда даже представить не мог, что значит имя Зураба Анджапаридзе в Грузии. Это он узнает потом. Когда Валера по вечерам будет откачивать его после застолий, где он примет такое количество вина и национальных блюд, что будет казаться — подобное несовместимо с жизнью. А Гога будет это делать с Валерой, но уже по утрам после холодной ванны.

Теперь надо было решить вопрос финансирования поездки. Но и тут Гога не растерялся. Конечно, бизнес-опыта у него еще не имелось, кроме одного вводного эпизода: в шестом классе он умудрился продать толстенькому пионеру из четвертого класса пластинку жвачки за пять рублей, когда на рынке та стоила всего лишь рубль. И чуть не вылетел из школы — за спекуляцию. Спасли горькие слезы мамы в кабинете директора.

Удивительно, как сильное желание стимулирует мозговые центры, заставляя их находить самые неожиданные решения. Напротив Щепки (рядом с шашлычной) находился один из центральных магазинов музыкальных инструментов. Там иногда по блату можно было купить заграничные инструменты и аппаратуру, которых в Союзе было с огнем не найти. Для музыкантов и спекулянтов это представляло золотое дно! У Гоги там была симпатия, от которой он узнал чуть ли не государственную тайну — о времени поставки новой партии электрических гитар. Что самое важное, среди них будет несколько инструментов, выполненных по образцу гитары Пола Маккартни. А это уже невероятная ценность! Стоимость — двести пятьдесят рублей. Сумма для голодающего студента неподъемная. Но Гога уже выяснил, что на юге такие улетают по две пятьсот. У него еще остались деньги от постыдной аферы и, недолго думая, Гога решил вложиться.

Откуда у бедного студента такие деньги?

Лея и бриллианты

Прошлое лето Гога проводил в Риге, где неизбежно виделся с Леей. Отношений у них давно не было, но юношеская теплота и привязанность остались. Лея сильно изменилась. Прическа, всегда аккуратно уложенная, и макияж, нанесенный с особым вкусом, теперь выглядели помятыми. По ее глазам было видно — жизни она не радуется. Ходили слухи, что Лея часто меняла мужчин, даже стала выпивать. Когда она встретила Гогу, ее лицо озарилось. Чмокнув его в щеку, она улыбнулась. Но это уже была другая улыбка. Улыбка с тенью горечи. А в голосе звучали ноты разочарования. Гогу охватило чувство вины. Было видно, что аборт оставил глубокий рубец на сердце. Ему стало стыдно, он опустил глаза и покраснел. Она интересовалась его делами, учебой, планами на будущее. Он расспрашивал о жизни, родителях, даже поинтересовался, как Инна.

— Какая здесь может быть жизнь, в этом вонючем болоте. Всегда одно и то же. Все друг друга знают. А настоящего мужика днем с огнем не найдешь. Одни хлюпики! Скользкие и липкие, как лягушки!

Такого лексикона Гога от Леи никогда не слышал. Он почувствовал себя еще хуже и, ухмыльнувшись, промямлил что-то вроде «да… понимаю».

Приближался его день рождения. Гога решил отпраздновать дома в узком кругу. Лею не пригласил. «Зачем теребить прошлое», — подумал он и сразу почувствовал себя виноватым, но остался при своем. Был уже поздний вечер, гости разошлись. Зины дома не было — пошла навестить подруг, чтобы «не мешать молодым». Вдруг раздался звонок в дверь. Гога удивился: «Может, кто-нибудь что-то забыл?» Он прошел по коридору и открыл. На пороге стояла Лея. Она была слегка пьяна и в странном настроении. Непонятно было, что выражает ее чуть искривленная улыбка — радость или боль.

— Вот это да! — смутившись, воскликнул Гога.

— По-моему, у тебя сегодня день рождения, — нарочито замедляя слова, сказала Лея и подняла вверх бутылку шампанского.

— А… да. Ну, да! Не забыла?

— Как я могу такое забыть? — обняв его за шею и посмотрев ему томно в глаза, сказала Лея и сочно поцеловала прямо в губы.

— Поздравляю.

— Спасибо! — пробормотал Гога. — Заходи, заходи!

— Все тот же коридор… А комната направо. Правильно? — загадочным голосом спросила Лея.

— Правильно, — усмехнулся Гога. — Проходи.

Лея окинула комнату взглядом.

— Так давно здесь не была. Почти ничего не изменилось.

— Да вообще ничего. Как было, так и осталось. Ну, садись, садись! Спасибо, что пришла!

— А ты меня даже не пригласил, — с горькой усмешкой упрекнула Лея.

— Ох, Лея! На что приглашать? Видишь! — указав на стол и как бы оправдываясь, залебезил Гога. — Празднования особо и не было. Так, пару знакомых зашли, вот и все.

— А где мама?

— Мама приготовила, поздравила и ушла. Ну, вроде — не буду мешать молодым… Смешная.

Лея скинула пальто, открыла сумочку и вытащила из нее небольшой сверток.

— Это тебе. — сказала она, протягивая Гоге. — С днем рождения!

— Зачем, Лея?! Какие подарки? К чему?

— А ты открой!

Гога посмотрел на сверток.

— Но перед этим давай выпьем шампанского! — весело воскликнула она.

— Давай!

Гога хлопнул пробкой и налил два фужера. Лея подняла бокал, посмотрела ему пристально в глаза, улыбнулась и чокнулась с ним.

— Еще раз поздравляю!

Гога сделал глоток и, посмотрев на пакет, неуверенно спросил:

— А что это?

— А ты открой! — засмеялась Лея.

Он стал осторожно разворачивать бумагу. Внутри были две бархатные коробочки темно-вишневого цвета. Сердце почему-то «забегало». Приоткрыв первую, Гога замер! В ней было то самое кольцо с большим бриллиантом, которое она показывала ему еще несколько лет назад у себя дома.

— Лея, ты что, совсем!.. — как ошпаренный, воскликнул Гога.

— А ты открывай, открывай! — невозмутимо продолжала Лея.

Гога вдруг вспомнил, как они крали деньги у ее родителей. И не раз — а два раза!

— Послушай!.. — взволнованно начал Гога.

— Нет, ты открывай! — уже настойчиво сказала Лея. — Или я сама это сделаю!

Гога уставился на нее.

— Давай, давай! Что уставился?!

Не спуская с Леи недоверчивого взгляда, Гога осторожно открыл вторую коробочку. Там оказалась старинная брошь с пятью бриллиантами, которую он, конечно, тоже узнал!

— Лея, это исключено! Ты же знаешь! До сих пор сквозь землю хочется провалиться от стыда из-за денег, которые, как ты помнишь, мы так и не вернули! Вернее, я! Прошу тебя, возьми это и, умоляю, верни все на место!

Лея встала и холодно заявила:

— Это мое! И я могу делать с этим все, что хочу.

— Лея! Это не твое! Это твоих родителей! А также Иннино! Так что умоляю тебя, забери это! Мы и так достаточно натворили. Сначала плавки, потом юг, а теперь еще вот этот сюрприз!

Лицо Леи исказилось от обиды, глаза наполнились слезами.

— Если ты не возьмешь… — дрожащим голосом сказала