Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 67

замене Луначарского Троцким. Этот факт подтверждает и неизвестное ранее письмо Луначарского жене Анне Александровне, которое в ряду многих других документов из архива секретаря наркома В.Д. Зельдовича было выставлено на продажу в 2021 г. на 27-м аукционе «Аукционного дома 12-й стул». В нем сообщалось: «Говорил со Сталиным. На кампанию против меня в ЦК смотрят пренебрежительно. Сталин сказал, что ЦК дал бы Троцкого и полагает, что им меня заменить смысл есть, но что Тр. ни за что в НКП не пойдет»[296].

Председатель Реввоенсовета Л.Д. Троцкий во время одной из своих инспекционных поездок на фронт. (РГАКФД

Эти слова дают основание считать, что «кампания» против наркома не только действительно была, но и что ее вел отнюдь не Сталин, а его противники и Троцкий с его сторонниками выступал в этой роли скорее всего. В то время он начал терять свои позиции и мог в качестве резервного варианта рассматривать возможность для себя «дополнительной нагрузки» с Наркоматом просвещения, как это было до этого с фактическим исполнением Троцким почти год обязанностей наркома путей сообщения. Такая альтернатива могла устроить также его противников, чтобы отвлечь того от политической борьбы. Очевидно также, что Троцкому совсем несвойственна была систематическая и напряженная работа, которая требовалась в Наркомпросе, и потому сомнения, что он «пойдет» туда и будет там «работать», имели под собой основания.

В итоге Луначарский тогда устоял на своем посту, прежде всего потому, что Ленин полностью от дел еще не отошел и не намеревался отпускать «старого товарища». Полезным он оказался и Сталину с его соратниками в борьбе против Троцкого. Как свидетельствует переписка Луначарского с Лениным, их взаимоотношения в сентябре – ноябре 1921 г. после несостоявшейся отставки быстро налаживались и входили в обычное русло.

В ноябре 1921 г. Луначарский, заботясь о пошатнувшемся здоровье своего «оппонента» Литкенса, просит Ленина дать тому «в помощники тов. Войкова (П.Л. Войков, советский дипломат, работавший тогда членом коллегии Наркомпроса. – С. Д.). Крайне необходимо, иначе не выйдет из кризиса чрезмерной перегруженности работой»[297]. При этом 25 октября 1921 г. Луначарский, предупреждая возможные сбои во взаимодействии с Политбюро, направляет телефонограмму в ЦК, Молотову, с копией Ленину с настоятельной просьбой уведомлять его своевременно «о постановках каких бы то ни было вопросов просвещения на Политбюро»[298]. А Ленин в это время, 5 ноября, в частности, дает распоряжение заместителю председателя ВЧК И.С. Уншлихту «к 8/XI–21 г. проверить, что сделано по присланному Луначарским документу о ревизии Наркомпроса»[299]. Привлечение к такому деликатному делу чекистов говорит о том, что полного доверия к «надежности» и «исполнительности» наркома и его аппарата у Ленина тогда еще не было.

2 декабря Луначарский заболел и попросил отправить телефонограмму Ленину: «Нарком Луначарский болен. Врачи воспретили выходить ему на работу несколько дней. О дне возобновления им службы сообщим телефонограммой. До тех пор просим по всем делам обращаться к его заместителям т.т. Литкенсу и Покровскому»[300]. Получалось, что нарком восстановил тогда свой статус и после этого Ленин именно ему писал свои письма и обращения, а не Литкенсу. Нарком не ушел в отставку, в итоге он переиграл Литкенса, и самое важное, что не смирился со своим подчиненным положением, сохранив те самые «донкихотовские» качества, которые ему были свойственны ранее.

Неожиданная смерть заместителя Луначарского Е.А. Литкенса 11 апреля 1922 г. в Крыму от рук бандитов изменила расклад сил в Наркомпросе. 18 мая вопрос «О коллегии Наркомпроса» по докладу Луначарского рассматривало Политбюро, решившее ввести в коллегию А.С. Бубнова, впоследствии сменившего наркома на его посту, назначившее вторым заместителем Луначарского профессора В.Н. Максимовского, старого революционера со стажем, который будет репрессирован в 1941 г., а также разрешившее первому заместителю наркома М.Н. Покровскому «максимальное освобождение от административных обязанностей, в целях предоставления возможности ему усилить научную работу»[301]. При этом было отклонено высказанное накануне предложение секретаря ЦК Сталина об устройстве «для работы по административно-хозяйственной части» в руководстве Наркомпроса близкого ему по Южному фронту В.П. Потемкина, человека, «прошедшего военную практику на фронтах по политпросвету». Он был назначен вскоре заведующим Одесским губоно, однако стал после этого на долгие годы видным советским дипломатом и, парадокс судьбы, с 1940 по 1946 г. являлся… наркомом просвещения РСФСР, продолжая дело Луначарского[302].

В итоге позиция Луначарского в Наркомпросе в организационном плане явно укрепилась. Тем более что в этот период в руководстве партии из-за нараставшей болезни Ленина и усиления борьбы с Троцким было не до контроля за наркомом просвещения, который еще с профсоюзной дискуссии 1921 г. прямо зарекомендовал себя сторонником «главной линии партии». Частичный отход от дел М.Н. Покровского, отличавшегося жестким отстаиванием «классовых принципов» в науке и деятельности Наркомпроса, пошел наркомату только на пользу, хотя обязанности заместителя наркома Покровский выполнял фактически до своего заболевания раком в 1929 г.

У Луначарского нередко возникали конфликты с Покровским. Один из них произошел в апреле 1923 г., когда Покровский на заседании Главного ученого совета Накромпроса выступил с заявлением, поставившим Луначарского и наркомат в «невыгодное положение». Как писал ему нарком 10 апреля 1923 г., «Ваша речь в ГУСе… содержит в себе ожесточенную критику работы НКП. Очень часто основанную на ошибочных предпосылках, которые почти невероятны в суждениях лица, столь прекрасно осведомленного в делах и деяниях НКП, как Вы. Мне кажется, что нам непременно нужно довольно продолжительно и довольно интимно поговорить между собою, чтобы избегнуть глубоко нежелательных разногласий»[303]. Конфликт тогда был улажен, однако трения двух руководителей Наркомпроса еще проявлялись и в дальнейшем…

11. Конфликт с Агитпропом

Почти сразу после несостоявшейся отставки случился один из самых острых конфликтов между Луначарским и Сталиным. В 1921 г. Ленин и ЦК поручили ему курировать Отдел агитационно-пропагандистской работы (Агитпроп). Его обязали «около трех четвертей своего времени уделять партийной работе, причем не менее 1 1/2 часа Агитпропотделу; из остального времени большую часть посвящать Рабкрину»[304]. Сталин со свойственной ему активностью взялся за дело, которое, кстати, было важной ступенькой к его посту «генерального секретаря» ЦК. И это не могло не вызвать трения с Наркомпросом, в структуре которого действовал Главполитпросвет, призванный вести конкретную политико-просветительскую работу в масштабах всей страны.

Н.К. Крупская, которая с 1920 г. возглавляла Главполитпросвет, так сформулировала происходившие изменения: «В связи с значительным сокращением аппарата политпросветов вообще, агитотделов, в частности, всюду «самотеком» произошла та передвижка агитационной работы в парткомы, которую пришлось оформить и в центре». По ее словам, политпросветучреждения – клубы, народные дома, избы-читальни, агитпункты – теряли свою самостоятельность в работе и становились «придатками» партаппарата