Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе Страница 66

«Эволюция» в решениях конференций очевидна, но здесь сейчас нас занимает не эта сторона дела. Ведь как бы ни ставился конференциями вопрос (всеобщее ли планомерное единовременное восстание, сепаратные ли восстания, или же те и другие в сочетании и т. д.), по существу, речь идет об одном и том же, а именно: о чисто военном решении стоявших перед партией в Сибири задач. Центр тяжести именно в этом: и в тылу врагов все решать должна вооруженная борьба.[392]

Без долгих рассуждений ясно, что, для того чтобы выполнить задачу этим путем, нужна прежде всего вооруженная сила, и притом немалая. Ведь у контрреволюции были весьма значительные силы: свыше 100 тыс. войск интервентов, почти полумиллионная белая армия (в том числе свыше 40 тыс. офицеров и добровольцев), почти целиком все казачество, бесспорно, все кулачество, вся бежавшая из Европейской России от Советов буржуазия и т. д. Нельзя также забывать о целом ряде весьма важных преимуществ, что были на стороне врагов в виде готового на местах аппарата гражданской и военной власти, аппарата связи, наличия путей и средств сообщения, позволяющих быстро сосредоточить превосходящие силы к угрожающим пунктам и т. д. и т. п.

Были ли в Сибири в те дни, когда конференции принимали решения о восстаниях, организованные вооруженные революционные силы, которые могли брать на себя задачу разгрома столь крупных масс войск врагов? А ведь именно такого разгрома требовали решения всех конференций. Ответ на поставленный вопрос ясен: такой силы налицо не было, ее надо было только еще создавать и организовывать. Спорить в этом вопросе не о чем. Да и сама первая подпольная конференция дала на него точный ответ: борьба за восстановление в Сибири власти Советов должна пройти три этапа: а) накопление и организация сил рабочего класса во главе с партией коммунистов; б) организация широких масс для борьбы с реакцией; в) вооруженная борьба как завершающий этап. Конференция ясно представляла себе трудности, весьма трезво оценивала положение, не строила никаких иллюзий и объективно судила о пути восстановления власти Советов. Бесспорно, не найдется объективного исследователя, который стал бы обвинять ее в необдуманном и легковесном подходе к решению главной задачи, возражал бы против обоснованности постепенности подготовки вооруженной борьбы и сил для нее.[393]

Но в отмеченной позиции конференции есть один слабый, вернее, неясный пункт: как же авторы решений мыслили себе конкретно найти массы для создания армии восстания? Решения всех конференций и тут как будто единодушны. Отметив, что контрреволюция в Сибири, начавшись мелкобуржуазными лозунгами, должна неизбежно прийти к военной диктатуре, 1‐я подпольная конференция утверждала, что «в этом процессе развития мелкая буржуазия и крестьянство должны уйти от крупной буржуазии и стать на сторону с рабочим классом и пойти на борьбу за лозунги рабочего класса, за Советскую власть. Отход мелкой буржуазии и крестьянства изолирует контрреволюцию и дает больше шансов победы в руки восставшего рабочего класса».[394]

Эта же мысль весьма ясно выражена в решениях и 2‐й конференции. Перечислив основные факты, характеризующие положение в белой Сибири (террор, усиление эксплуатации, отмена всех завоеваний социалистической революции и т. д.), конференция записала в своем решении: «Эти факты окончательно также рассеяли иллюзии относительно демократии приспешников буржуазии среди сибирского крестьянства и резко толкают мелкую буржуазию Сибири к пролетариату, в сторону Советской власти». Та же мысль высказывается еще и в других местах посланного Центральному Комитету в марте 1919 г. доклада о работе 2‐й конференции большевистского подполья в Сибири, а также в решениях 3‐й подпольной конференции.[395]

Таким образом, получается, что ни одна из всех трех подпольных большевистских конференций Сибири не ставила партийным организациям четко и конкретно задачи вести борьбу за отвоевание масс у врагов революции, за привлечение этих масс на свою сторону. Говорилось лишь о том, что крупная буржуазия и военная диктатура своими решениями и действиями сами отталкивают от себя мелкую буржуазию и крестьянство.

Очевидно, решения конференций зависели во многом от того, что участникам их было известно, где и какие сохранились большевистские группы и организации, группы сочувствующих, а также каково в данном районе настроение и классовый состав населения, связь с ним и т. д. Делегаты конференций – представители большевистских организаций городов и промышленных районов, – видимо, мало что могли сказать о партийных силах на селе. Можно с полным основанием считать, что решения конференций отражали положение сибирских организаций партии в первые несколько месяцев после вероломного нападения интервентов и захвата власти контрреволюционерами, когда партия понесла тяжелые жертвы, когда оказались порванными прежние связи между отдельными организациями и нужно было время на собирание сил и восстановление связей в условиях жестокого террора и преследования всего, что было большевистского и советского.

Резюмируя содержащиеся в решениях конференций характеристики и оценки обстановки в Сибири за первые десять месяцев со дня установления власти интервентов и белогвардейцев, следует констатировать:

а) подпольные партийные организации численно слабы, связь между ними установлена главным образом только в Западной Сибири, острый недостаток опытных работников, нехватка денег, часты провалы. Но, несмотря на все многочисленные недостатки и трудности, авторитет и влияние большевиков в массах огромны и растут;[396]

б) рабочий класс численно слаб; ведущий отряд его (железнодорожники) разбросан вдоль всей железнодорожной магистрали; другой сильный отряд – горняки – сконцентрирован в добывающей промышленности вдали от городов и к тому же разбросан по отдельным копям, рудникам. Не вся еще миллионная масса трудящихся освободилась из-под влияния соцсоглашателей и решительно еще не встала на позиции диктатуры пролетариата;

в) масса непролетарских трудящихся города и деревни, и прежде всего трудовое крестьянство в лице середняка, еще не изжила иллюзии демократии и Учредительного собрания; отталкиваемая крупной буржуазией и антинародной политикой военной диктатуры, она еще не пришла в лагерь сил социалистической революции и местами ведет вооруженную борьбу с белогвардейской властью за свои местные интересы и по своему собственному разумению.

Невольно возникают вопросы: чем же реально располагали подпольные организации большевиков и какие вообще возможны были в той обстановке решения о путях, средствах и приемах борьбы за восстановление Советов? Пытаясь дать ответ, мы должны исходить не из того, что нам сегодня известно по рассматриваемой теме и чего не знали тогда ни участники конференций, ни в своей массе подпольные организации партии на местах. Равно мы не имеем права судить и оценивать решения и действия конференций исходя из наших сегодняшних знаний и умения организовать революционные массы и руководить ими.

Установление в Сибири власти белогвардейцев летом 1918 г. не было результатом изменения соотношения классовых