Джордж Мейр - Лайза Миннелли. История жизни Страница 66

Патриция О’Хар из «Нью-Йорк Дейли» писала: «Как только Лайза начинает петь «Сколько это длилось?», музыканты выходят на сцену по одному и занимают места на различных платформах. С этого момента власть переходит к энергии, в самом чистом и незамутненном виде. Это потрясающий концерт».

Было ясно, что Лайзе и Фреду, который одновременно является автором сценария, продюсером и режиссером, удалось воплотить задуманное, разумеется, не без помощи удачно подобранных единомышленников — хореографов Уэйна Чиленто и Рона Льюиса, художника по декорациям Лолекса Миллера и менеджера проекта Марка Геро. Им всем хотелось блеснуть новизной и, в то же время, показать зрителю Лайзу, способную поразить видавший виды Манхэттен. И это им удалось. Кроме того, они желали создать некое ядро программы, которую затем можно вывезти на гастроли, подобно тому, как обстояло дело с программами кабаре, которые Лайза и Фред создавали в былые годы, начиная с их первого опыта в «Голубом Зале» отеля «Шорэм».

Тем временем жил на свете один человек, на пять лет ее младше и сильно ею интересующийся, однако в самом начале она осталась к нему равнодушна, хотя, по ее мнению, он внешне напоминал ее старого приятеля Роберта де Ниро.

Марк Геро был скульптором, но зарабатывал себе на жизнь работой в театре. Он был в числе занятых в постановке «Акта» и проникся к Лайзе глубокой симпатией. Он несколько раз приглашал ее посидеть где-нибудь в ресторане, но она всякий раз отклоняла его предложения. И лишь когда «Акт» прикрыли, они наконец отправились на свое первое официальное свидание. После этого Лайза начала появляться в обществе Марка или в «Студии 54» заодно со своим приятелем Хальстоном, или в ресторанах. Мало кто этому удивлялся. Марк, с его темными, серьезными глазами и классически правильными чертами лица, как и она, был «театральным» ребенком, ведь его отец тоже выступал на сцене.

Они продолжали встречаться даже после того, как «Акт» сошел с подмостков, а Лайза с Фредом решили, что в 1978–79 годах ей стоит отправиться по свету с концертными гастролями. Марк присоединился к ним в качестве менеджера, и поэтому, когда в ноябре Лайза вернулась в лондонский «Палладиум», влюбленные, можно сказать, стали неразлучны. Свое пребывание в Европе они дополнили поездкой в Париж на Рождество. На следующий год Марк сопровождал Лайзу в турне по Великобритании, открытие которого состоялось 23 июля в «Ковент Гарден» участием в постановке «Сова и кошечка». После этого началось непосредственное концертное турне по стране в сопровождении Фреда Эбба и Марка, выполнявшего обязанности распорядителя сцены. Когда гастрольная программа занесла их в Новый Орлеан, Марк и Лайза решили, что им пора объявить о помолвке, что и было сделано на одной из вечеринок для их труппы.

Многие недоумевали, что, собственно, нашла Лайза в своем новом избраннике, ведь в отличие от Боба Фосса, Мартина Скорсезе, Михаила Барышникова или Джека Хейли Марк отнюдь не блистал на своем поприще. Однако, возможно, в этом-то и заключался весь секрет. Марк не собирался вступать с ней ни в какое соревнование, а Лайзе, по всей видимости, хотелось тихой и уединенной семейной жизни, чтобы наконец обзавестись ребенком, о котором она так мечтала.

Однако до свадьбы Лайзе предстоит еще появиться в одном телешоу с Голди Хон, которое называлось «Голди и Лайза — вместе». Обе звезды имели много общего как в артистической карьере, так и в характерах. Как заметила сама Лайза: «Голди и я — как два персонажа из карикатуры. Она — взбалмошная блондинка. Но ее взбалмошность сродни взбалмошности Эйнштейна. Мне довелось работать с другими женщинами, и я знаю, что это за труд, но с Голди все обстояло иначе. Если, допустим, у меня что-нибудь не так с платьем, она обязательно поправит. Я знаю таких людей, которым все равно, в чем я выйду на сцену, да хоть в пуху. В основе нашей программы лежало убеждение, что нет нужды доказывать, будто мы лучше других, главное — докажи, чего ты сам стоишь».

Лайза и Голди сошлись быстро. Лайза поделилась с Голди секретом, что ждет ребенка от Марка. Голди была рада тому, что у них с Лайзой возникло такое редкое взаимопонимание. «Как здорово, что мы с ней так подружились, — говорила она. — Лайза и мои дети превратились в закадычных приятелей. Я сказала ей, что дети в этой жизни самое главное, что это самое прекрасное, что может произойти с ней. Лайза просто прелесть».

Бракосочетание, причем весьма скромное, состоялось 4 декабря 1979 года в епископальной церкви Святого Варфоломея на Манхэттене. Присутствовало лишь два десятка друзей. Беременная невеста опоздала на целый час. На ней было шифоновое платье от Хальстона. А после церемонии состоялось небольшое торжество дома у Хальстона на Шестьдесят Третьей Восточной улице. Невесту под венец сопровождал отец, Лорна была свидетельницей, а братья Марка, Джейсон и Джонатан, — шаферами. В числе приглашенных оказались давняя приятельница Винсенте Ли Андерсон, Энди Уорхол, Элизабет Тейлор, Стив Рубелл и Фей Данауэй. Снаружи молодоженов поджидала толпа восторженных поклонников, которые тотчас принялись обсыпать их рисом на выходе из церкви. Церемония бракосочетания растрогала Лайзу — хотя и была для нее уже третьей по счету. «Наверно, плакать полагалось окружающим, но вместо этого я сама проревела все мое венчание, — вспоминала она позднее. — Это смотрелось довольно глупо. Когда я начала произносить обет, то, скорее, напоминала Мисс Пигги! Я не в первый раз выходила замуж, но так, как сейчас, — никогда. Марк, скорее всего, воплощал собой то, что мне приходилось читать о любви. Пока в моей жизни не появился Марк, сомневаюсь, что я кого-нибудь любила».

Они свили себе гнездышко в четырнадцатикомнатных апартаментах в Верхнем Ист-Сайде, на Шестьдесят Девятой улице в районе «Йорквиль». Полы в их новом жилище были мраморными, в общем убранстве чувствовалась умелая рука Марка и Энди Уорхола. Марк полностью вернулся к занятию скульптурой, причем поскольку его работы тяготеют к абстракции, то они хорошо вписывались в декор квартиры. Из окон открывался редкой красоты вид на город, а для придания жилищу неповторимости кое-где по стенам были развешаны афиши киноработ Винсенте Миннелли.

Другие штрихи в убранстве, в виде бьющих в глаза цветов и смелых решений, появились благодаря Хальстону и его коллеге Тиму МакДональду — например, смелое чередование красных пятен и полосатых кресел и белой кожаной мебели в комнате для игры в карты, баре и супружеской спальне. Это было шумное начало совместной жизни в доме, созданном скорее для развлечений, чему они и предались с великим удовольствием.