Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова Страница 63

Репкин. Он был подрывником. Вася взорвал 7 эшелонов, получил задание взорвать мост на железной дороге Брянск – Гомель. Его заметил патруль. Вася метко разил гитлеровцев. Вдруг мчится поезд с техникой, Вася с миной в руках бросился под поезд и взорвался с ним. 8 эшелонов на его счету, какая геройская смерть! А у вас очень большие возможности поднять этот вопрос, узнать, как живут его родители, награжден ли Вася посмертно, если нет, то можно добиться, пусть посмертно ему будут возданы заслуженные почести. При жизни слава о нем гремела по лесу. Его командир жив. Его фамилия – Панасенко Иван Александрович. Он работает, по-моему, на радиозаводе. Там узнаете.

Жив и комиссар бригады «За Родину!» – Лозицкий Захар Андреевич – начальник военторга. (Недавно в Москве вручали ему знамя.) Из этой бригады на Брянской швейной фабрике № 1 работает Коротич Иван. Когда началась война, ему было 13 лет. Интересна эта семья. Отец, мать, три сына (один – офицер-артиллерист, пришел из окружения) и дочь вступили в партизанский отряд «За Родину!». Погибли все – сестра Варя, брат Михаил и Жора – кроме Вани, матери и отца, и похоронены в клетнянском лесу. Почему бы не написать о такой семье? Эта женщина жива и сейчас, ее хотели вывезти самолетом на «большую землю». Если вас заинтересует, там все узнаете. А Ваня в свои 13 лет был связным.

До чего ж интересно побольше узнать о короткой жизни Володи Медведкова! Возвращаясь с разведки, он и его товарищ Володя Голышев наскочили на врага. Медведкова ранило в обе ноги. Он Голышеву приказал доставить данные разведки командиру. Раненный, отбивался от врагов. Даже последний патрон выпустил по фашистам. А сам зажал гранату и ждал. Немцы подошли, и 7 человек гитлеровцев взлетели в воздух вместе с Володей. Ваня Коротич об этом расскажет. Может, жив Володя Голышев. Попросите, вдруг отзовется.

Жив и командир пулеметного взвода мглинского партизанского отряда Легусов Семен Артемович. Он рассказывал нам – туристам – очень много о Жудиловской операции, когда за ночь взорвали мост, водокачку, уничтожили 3 эшелона, разобрали 8 км железнодорожного пути. Адрес Легусова не знаю.

О Васе Репкине партизаны сложили песню:

Наш герой-партизан

Вася Репкин!

Не один эшелон подорвал,

Разнесло 7 составов

на щепки,

На восьмом свою жизнь

он отдал.

Пусть бураны декабрьские дуют.

Пусть морозы лихие трещат.

А за Васину жизнь молодую

Еще 100 эшелонов взлетят.

А еще я вам напишу об одной удивительной деревне – Мамаевке. Она была центром, партизанским бастионом. Там была партизанская мельница, жаль, и она сожжена. В мае 1942 г. немцы стерли Мамаевку с лица земли. Дома сожгли, погреба взорвали, деревья и кустарник ягодный тоже взорвали. Дикость какая! Жители ушли в лес. Скот угнали, а на оставшихся телятах немцы выжигали звезды, на свиньях вырезали полоски от шеи до хвоста. Эти изувеченные животные довершали ужас уничтоженной деревни. Тогда на опушке леса выстроили «Новую Мамаевку». И ее сожгли немцы во время зимней блокады 1943 г. А сейчас на первом месте стоит новая, в третий раз рожденная Мамаевка. А народ там удивительно добрый. А добраться до этой деревни далековато. Брянск – Почеп – деревня Акуличи – Бабенки, участок лесозаготовки, а там можно на дрезине, туда ехать хорошо летом. Там же партизанское кладбище. А поближе Медвежьи [ночи], отряд Кравцова. Отсюда уходила в разведку Валя Сафронова, Денис Щука, Филипп Петров, Иосиф Авдеенков. Но об этих уже много писали, они ближе, а вот о героях клетнянских лесов… почти ничего.

20 апреля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 40. Л. 33–37об.

Лебедева [без И.О.], г. Мытищи, Московская обл.

№ 113. Я видел воздушный бой и гибель летчика Морозова

…Я не участвовал в сражениях и не трудился в тылу и все же хочу сообщить вам о дне, который навсегда врезался мне в память. В этот день мне пришлось наблюдать геройскую гибель экипажа одного нашего самолета. Мне было тогда 11 лет. Неделю спустя (по словам матери) после ухода отца по призыву в селе (с. Быконь Славгородского р-на Могилевской обл.) начали рваться снаряды, и мы стали собираться уходить. Но подведенная к телеге лошадь после очередного взрыва вырвалась из рук запрягавшего и вместе с хомутом убежала. Люди бросились из села, мы тоже побежали. Раза два по пути я хотел заскочить в блиндаж и остаться, но крики и плач матери заставляли меня следовать за ней. Мы почему-то бежали на север от села, в сторону колхоза «VII партсъезд». Пока тянулись земли нашего колхоза, все время слева от нас шеренгами все вместе или последовательно друг за другом рвались снаряды. Мы пробежали километров пять. В этой стороне я так далеко ни разу не был и потому больше интересовался окружающим. Погода была солнечная и тихая, и, глазея по сторонам, я увидел несколько самолетов (около девяти), которые летели на север. Скоро я заметил еще один самолет, летящий навстречу первым. Но, когда самолеты сблизились, раздался глухой клекот пулеметов, продолжавшийся до тех пор, пока одинокий самолет не стал падать. Падал он под прямым углом, носом вниз, очень быстро. Взрыва на месте падения не было, вместо него на фоне синеющего вдали леса мгновенно возник огромный красный круглый костер, горевший несколько минут. Все остановились, смотрели. Старухи, что-то шепча, крестились. Кто горит? Чей самолет? Скоро мы вошли в соседнюю деревню, в ней уже были немцы. Около домов стояли машины, на улице стояла небольшая полосатая палатка, трое немцев расстреливали около нее поросенка из пистолета. Я загляделся и столкнулся с двумя идущими навстречу. По дороге, гремя, покатилась каска, которую один из них нес в руке. На меня посыпалось злое «гирготание» (по выражению наших женщин), опасаясь получить по шее, я припустился бежать.

Спустя два или три месяца после двухнедельного пребывания «в беженцах» мы с двоюродным братом Сергеем вдвоем решили отправиться к разбитому самолету.

На месте гибели валялись скрюченные рейки, разные куски металла, мелкие обгоревшие куски парашюта, обгоревший шлем. Все наиболее «ценное» растащили уже побывавшие раньше нас. Мы начали обследовать то, что осталось, собирать винтики, гайки, «в хозяйстве все пригодится». Затем стали рыться в яме, которая образовалась при ударе. Разбрасывая всякий хлам и грязь, мы через некоторое время нашли какую-то сумочку. При более детальном обследовании сумочка оказалась нагрудным карманом гимнастерки, из которого мы извлекли