250 дней в царской Ставке. Дневники штабс-капитана и военного цензора, приближенного к высшим государственным и военным чинам - Михаил Константинович Лемке Страница 62

Все базируется на страшном общем народном недовольстве своей жизнью, на сознании, что все равно никакими жертвами во время войны не купить новой жизни, нового ее строя; в России человек потерял себя и сделался крайним индивидуалистом, не видя ничего от общества и ближних; совершенно атрофировал он в себе сознание связи общего блага с огромным целым, он сознает, что в этом целом им никто не дорожит, что он стоит только в счету вагонов пушечного мяса… Ведь любовь к родине отходит в нашем внутреннем сознании все дальше и у многих миллионов совершенно атрофировалась, заменившись самым свинским эгоизмом. Если бы не это ужасное отмирание высокого чувства, у нас не было бы повального воровства, повального игнорирования общих интересов, повального устройства своих собственных личных благ, чего бы они ни стоили родине.

25-е, воскресенье

► Мнения о Щербачеве различны; Пустовойтенко, Носков и Давыдов отрицательного, Сахаров, Терехов и Крупин положительного. Терехов рассказывает, что Щербачев, будучи начальником Академии Генерального штаба, дал в ней свободу научным течениям, не душа молодое течение, которое отстаивало необходимость отказаться от детального изучения войн Юлия Цезаря и т. п. и обратить особенное внимание на войны 1870–1871, 1877–1878 гг. и Японскую. В числе молодых бунтарей против стратегической схоластики был и Головин, взятый теперь Щербачевым на должность начальника штаба армии, – кстати, она будет расположена около Одессы.

► Пустовойтенко очень хочет придерживаться закона, особенно в назначениях офицеров Генерального штаба, но видит, что вообще в России по этому пути идти не рекомендуется…

► Рузский ведет интригу против Алексеева, пользуясь для этого председателем Государственной думы Родзянко.

Кое-какие меры против интриги Алексеев принял – не знаю только пока, какие именно.

► Резолюция Алексеева на моем заключении о рукописи Емельянова: «Отклонить предложение г-на Емельянова и вернуть ему рукопись. Думаю, что не дело штаба искать подходящее лицо для составления труда, это дело Министерства иностранных дел. Если же будет предложение ценного труда, я готов дать средства на его издание».

Приведу, кстати, письмо какого-то сумасшедшего Вольфрида Унгера к великому князю Николаю Николаевичу от 5 сентября 1915 г. из Сердоболя, написанное на шведском языке вперемежку с английским, и притом довольно безграмотно на обоих. По его мнению, России нужен диктатор, которого он и видит в лице великого князя; против немцев надо использовать все русские войска, а потому следует вывести их из Финляндии и тем показать ей полное свое доверие; надо организовать в Финляндии производство военных предметов, провозгласить автономию страны. «Я хочу сообщить в. и. в. следующее: я люблю только ее королевское высочество принцессу Марию Английскую, и если ее высокие родители, их величества король Георг V и император и королева Мария дадут свое согласие на наш брак, то мы отдадим себя в распоряжение России и Финляндии». «Моя Мария – это победа для Англии, Франции, России, Италии и Бельгии! Ваше и. в., дайте Финляндии автономию под нашим и наших детей управлением на вечные времена, и мы сделаем все, чтобы на деле помочь союзным государствам добиться победы! Дайте мне власть принять меры, которые я признаю возможными в Финляндии, и я клянусь вам в верности как Финляндии, так и нас самих!»

► Носков уехал сегодня в Петроград по своим личным делам. Пользуясь этим, Пустовойтенко приказал мне составить проект доклада начальника штаба государю о том, что надо сделать для печати, чтобы поднять интерес к ней в обществе в области освещения военных событий. Я написал, кончив в 37 г ч ночи:

«Из бесед с разнообразными представителями русского общества за последнее время становится все яснее и яснее, что общество и народ начинают утомляться впечатлениями войны, впадая даже в некоторое к ней равнодушие. Между тем это обстоятельство не может не иметь серьезного значения для армии и для всей страны, так много делающей по собственной инициативе для борьбы с врагом. И утомление и равнодушие нельзя не отнести в значительной степени к малой осведомленности общества и народа в области, естественно, ему очень близкой и родной, – в области войны, ставшей народной и охватившей все классы и сословия империи без исключения.

Единственный широкий и наиболее надежный источник осведомления – печать – лишена возможности, с одной стороны, получать интересные, но совершенно верные сведения, с другой – предавать их гласности. Целым рядом условий печать поставлена в такое положение, при котором она совершенно не имеет возможности удовлетворить запросов общества, вследствие крайней скудости, туманности и неверности даваемых ею сведений и освещения всего относящегося к ходу военных событий. Главная причина такого положения печати – отсутствие необходимого руководительства, а это последнее происходит, в свою очередь, вследствие полного отсутствия какой бы то ни было связи между печатью и единственным компетентным для нея органом – штабом Верховного главнокомандующего.

Развитие и поддержание интереса к войне в обществе и в народе настоятельно побуждают принять возможные меры к тому, чтобы громадная сила печати не оставалась неиспользованной, и притом наиболее интенсивно и широко. Пример наших противников в этом отношении заслуживает серьезного внимания, как давший исключительно благоприятные результаты. Вместо сколько-нибудь правдивых и интересных для страны сведений в населении создается масса всевозможных слухов, часто очень нелепых и далеких от истины, а потому и крайне вредно отзывающихся на интересах армии и упорной борьбе с врагом.

Между тем до настоящего времени русская печать в течение пятнадцати месяцев, независимо от своих направлений, дружно и единодушно призывает общество и народ к борьбе до конца, к бодрости духа и к упорной работе на благо родины.

Для предоставления русской печати нового круга интересных и полезных сведений представляется целесообразным нахождение в месте расположения штаба нескольких корреспондентов наиболее влиятельных столичных и провинциальных газет, руководимых в этом отношении самим штабом.

Насколько выясняется из имеющегося в распоряжении штаба данных, в настоящее время интерес населения к войне мог бы значительно возрасти, если бы было найдено возможным предоставить печати, при основном условии, что все сообщаемое ею должно зависеть каждый раз от соображений военного характера и никоим образом не приносить какого бы то ни было вреда ходу наших военных действий, права помещения следующего рода сведений и материалов:

1. Опровержения лживых и злонамеренных измышлений иностранной печати о русской армии, отношениях к ней населения и т. п.

2. Упоминание в связи в современными событиями имен главнокомандующих армиями фронтов, командующих армиями и командиров корпусов, с приведением в некоторых случаях названия и номеров наиболее отличившихся подчиненных им частей войск, если есть полное убеждение, что эти