Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов Страница 6

Византийская императрица имела собственный двор (памятна равеннская мозаика, изображающая Феодору I со своими придворными и знатными дамами) с весьма сложной организацией, в принципе почти зеркально отражающей двор василевса; дворцом и его хозяйством заведовал евнух-препозит «священной спальни», которому подчинялись такие же евнухи, как он сам: протовестиарий (заведующий гардеробом), доместик стола (заведующий трапезами), виночерпий, референдарии (секретари, доставляющие прошения и т. п.), силенциарии (поддерживали покой и порядок во дворце), протоспафарии (высокопоставленные военные и гражданские чины) и меченосцы. Женским штатом всех уровней, от «фрейлин» до служанок, заведовала опоясанная патрикия при помощи женщины-протовестиарии, при этом положение каждой женщины в сложнейшей иерархии строго определялось саном или должностью ее мужа, сохраняясь и после смерти такового. При этом двор василисы вовсе не был отделен от двора василевса, словно султанский гарем – дамы были вхожи к императору, а не лишенные мужского достоинства брадатые чины – к императрице. При этом в гинекее могли укрываться преследуемые высокопоставленные враги государства или еретики (патриарх Анфим, которого все уже считали умершим, прожил у императрицы «за печкой» 12 лет!), там же плелись заговоры, в результате которых император прощался с троном, а то и жизнью (читатель увидит это в истории Феофано). Императрица играла важную представительскую роль в византийском государстве – как писал один из византийских историков, «когда нет августы, невозможно устраивать празднества, давать пиры, предписываемые этикетом». Добавим сюда непременное – по державной обязанности – посещение многочисленных церковных служб, совместный с василевсом прием иноземных послов и т. п. По мудрому замечанию Д. Херрин, рука и совет императрицы чувствуются во многих делах – например, женщина гораздо лучше разберется, какой именно отрез шелка следует послать в дипломатический дар арабскому халифу.

Императрица Феодора I с придворными дамами и евнухами. Мозаика базилики Сан-Витале, Равенна, Италия

В первую очередь благополучие новой императрицы и, скажем так, удержание ею занимаемого места зависели от того, сумеет ли она, и притом насколько быстро, дать жизнь престолонаследнику. В этом отношении показательна трагичнейшая история Льва VI Мудрого, родить которому сына смогла лишь четвертая жена. Пусть читатель не думает, что все было для него очень просто, раз он был император и самодержец, ибо нельзя скидывать со счетов Церковь. Лев, хоть и император, обязан был (по крайней мере, формально) исполнять церковные законы, а там четко прописано: за второй брак уже налагается епитимия – отлучение от Церкви на год-два, за третий – от трех до пяти лет (это уже называется «нечистота в Церкви», многоженство и блуд; как писал св. Василий Великий: «О многобрачии (имеется в виду, конечно, не полигамия, а ряд последующих браков. – Е.С.) отцы умолчали, как о деле скотском и совершенно чуждом роду человеческому. Нам же сей грех представляется тягчайшим блудом»), четвертый же брак был просто невозможен. Как писал св. Григорий Богослов, друг и современник св. Василия: «Первый <брак> есть закон, второй – снисхождение, третий – беззаконие. А кто преступает и сей предел, тот подобен свинье». Что же у императора Льва? За 9 лет, с 892 по 901 г., он похоронил трех жен (причем с первой путем и не жил – она была красивой, но слишком для такого дела благочестивой, истязала свою плоть и спала на полу на циновке), а наследника так и не завел. «Лимит» же браков был исчерпан. Зная, что он не бесплоден (третья жена умерла при родах вместе с ребенком), Лев завел любовницу, Зою Карвонопсиду – «Огненноокую», и стал испрашивать у Церкви разрешение на 4-й брак. Ему было отказано, более того, один церковный фанатик, Стилиан, ударил его в храме Св. Мокия палицей по голове, чуть не убив. Тем временем Зоя наконец-то подарила ему сына, будущего императора Константина VII Багрянородного. Передо Львом стояла тяжелая задача – обеспечить незаконнорожденному права на престол, тем более что жесткий и упертый патриарх, Николай Мистик, отказывался даже крестить младенца (пообещав сделать это, если Лев расстанется с его матерью). Явно решить все проблемы мог только официальный брак. Идя против патриарха, Лев дал притворное согласие расстаться с Карвонопсидой, окрестил сына, а потом не только не выгнал Зою, как того требовал Мистик, но обвенчался с ней и провозгласил августой, собственноручно короновав. Мистик лишил сана обвенчавшего Льва священника, а самого императора подверг отлучению. Лев запросил поддержку у глав церквей Рима, Александрии, Антиохии и Иерусалима, и двое последних иерархов тут же высказались в его пользу, затем и Рим высказался благожелательно. Главное, Льву удалось установить связь патриарха с сирийским мятежником Андроником Дукой, и уличенный Мистик оставил кафедру и удалился в ссылку, а собор 907 г. признал брак императора законным, равно как и все права Константина как престолонаследника. Тоже – та еще любовная драма! Но мы несколько отвлеклись, поскольку речь шла о рождении наследника.

Император Лев VI Мудрый. Современная мемориальная доска на построенном им храме Cв. Лазаря в Ларнаке, Кипр. Фото Е.В. Старшова

Тот самый сын Льва, Константин Багрянородный, с таким трудом появившийся на свет, оставил в своей «Книге церемоний» и описание многодневных празднеств, связанных с рождением престолонаследника. Такое событие праздновал не только двор, но и весь Константинополь. Это была череда аккламаций и недельного повального пьянства. Дело начиналось с церемонии наречения имени, в которой императрица по состоянию здоровья не участвовала. Сенат поздравлял императора, процессия шла в Великую церковь, где патриарх молился за счастливое разрешение от бремени. На ипподроме вывешивался флаг в знак того, чтоб народ на следующий день собирался смотреть гонки в честь нового Порфирогенита, т. е. Багрянородного (так именовали законного наследника престола, рождавшегося в особой Порфирной палате дворца, обустроенной при Льве III или Константине V) – именно там, перед народом Константинополя, называлось имя новорожденного. После этого следовали аккламации и гонки.

После этого наставал черед напитка, известного, как лохозема, дословно – «бульон колыбели». Во дворце им потчевали придворных по рангам в Зале Девятнадцати Лож, а в городе лохозему в течение недели выставляли для бесплатного народного употребления вдоль главной улицы – Месы, от Бронзовых ворот дворца до Форума Быка. Причем этот напиток выставлялся всякий раз, когда императрица рожала сына.

Руины константинопольского ипподрома. Гравюра по рисунку Оттавио Панвинио 1580 г.