Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин Страница 58

15 ноября 1930 г. в своих показаниях профессор Московского института потребительской кооперации, бывший член правления Центросоюза Н. В. Некрасов рассказал о том, что вредительские организации Центросоюза, Наркомторга и др. приобрели четкую структуру и устойчивые организационные формы. После заграничных поездок К. Г. Петунина была установлена связь с заграничным меньшевистским центром, откуда шли организационные указания. Во главе вредительской организации каждого учреждения стоял член руководящего центра. Организация имела вид «нескольких цепей соответствующих учреждений, объединенных руководящим центром». Собрание членов организации и их звеньев были редки, это связывалось с соблюдением конспирации. Таким образом, ОГПУ сразу в начале следствия удалось установить связь этой организации с заграничным меньшевистским центром.

Далее, 17 ноября Некрасов рассказал, что цель организации состояла в устранении диктатуры пролетариата и восстановлении в СССР капиталистического строя. От заграничного центра были получены директивы: бороться против классовой политики советской власти в деревне, задерживать процесс индустриализации, противодействовать проводимой коллективизации в деревне[336].

4 декабря 1930 г. председатель ОГПУ В. Р. Менжинский и начальник ЭКУ Г. Е. Прокофьев пишут Сталину, что в процессе расследования деятельности вредителей в снабжении населения промтоварами и продовольствием в Москве раскрыта контрреволюционная организация, которая имела непосредственную связь с меньшевиками-эмигрантами с Р. А. Абрамовичем (Рейном) и Ф. И. Даном (Гурвичем). В подтверждение этого Сталину направляют протоколы допросов: В. В. Шера от 30 ноября; К. Г. Петунина от 23, 24 и 26 ноября; Л. Б. Залкинда от 26, 29 ноября и 2 декабря и М. Н. Иоффе от 27 октября и 18 ноября 1930 г.[337]

Так, бывший член правления Госбанка СССР В. В. Шер 30 ноября рассказал, что окончательное оформление центра меньшевистской организации состоялось в 1928 г., после поездки за границу Юровского, члена «ТКП», который привез устную и письменную санкции на его образование. Он говорил, что «…ЦК был составлен путем выделения и кооптации из основных московских ячеек, как то: Госплан, ВСНХ, НКТ СССР и Госбанка… В результате ЦК был образован в следующем составе: Громан В. Г., Гинзбург, Якубович М. П., Залкинд Л. Б., Финн-Енотаевский А. Ю., Соколовский А. Л. и я – Шер. С образованием ЦК моя роль как представителя ЦК отпала… Руководящее ядро ЦК состояло из Громана, меня, Шера, и первоначально Гинзбурга, впоследствии (с середины 1929 г.) замененного Залкиндом».

Шер рассказал о том, как, работая в Госбанке, принимал меры к созданию там меньшевистских ячеек. Так как поддерживать связи с заграничной меньшевистской организацией ему становилось сложно, возник вопрос о создании его представительства в России. После консультаций с заграничным ЦК было принято решение, что сам Шер должен возглавить это представительство, при этом ему поручалось активизировать вредительскую деятельность в СССР.

В течение своей вредительской деятельности он встречался три раза с Абрамовичем во время его пребывания в России. Во время этих встреч он понял, что ЦК встал на позицию проведения вредительской деятельности и положительно относится к интервенции, поэтому финансово поддерживает ожидающих интервенцию группы[338].

Бывший начальник ПЭУ НКФ СССР Л. Н. Юровский 5 декабря 1930 г. подтвердил, что на пути из Москвы в Париж он останавливался на несколько дней в Берлине и виделся там с профессором В. В. Леонтьевым, который накануне отъезда попросил передать Шеру письмо, которое нельзя было переслать по почте. Юровский выполнил свое обещание.

К. Г. Петунин, бывший член правления Центросоюза, 23 и 24 ноября рассказал о своих встречах за границей с Ф. И. Даном, о рекомендациях, полученных от него по проведению вредительской деятельности. По словам Петунина, время вступления его в контрреволюционную организацию – это конец 1927 – начало 1928 г. Сообщил, что в состав вредительской организации в Центросоюзе входили: он сам, Н. В. Некрасов, П. С. Басов и П. И. Швейцер как основное ядро. Ими были проведены вредительские действия, которые заключались в том, что члены организации стремились минимизировать планы всей хозяйственной работы и с этой целью преуменьшали наличные ресурсы и скорость их обращения[339]. Таким образом, постепенно устанавливались и связи арестованных вредителей.

12 декабря 1930 г. Менжинский и Прокофьев направляют Сталину очередные протоколы допросов: В. В. Шера от 5, 9, 11 декабря; М. П. Якубовича от 7, 8, 11 декабря; Л. Б. Залкинда от 4, 5, 6, 7, 8 декабря; Л. Н. Юровского от 5 декабря; К. Г. Петунина от 25 ноября, 4, 10 декабря и Е. И. Рабиновича от 2 декабря 1930 г.[340]

8 декабря бывший начальник статистического сектора Наркомторга СССР Л. Б. Залкинд рассказал об организации ряда областных комитетов, а также о планах по организации и созданию подобных комитетов в других регионах страны, там, где они еще не были созданы[341].

Бывший начальник сектора снабжения НКТорга СССР М. П. Якубович 7 декабря рассказал, что в состав «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)» входили: В. В. Шер, Н. Н. Суханов, В. Г. Громан, В. А. Базаров, И. И. Рубин, И. Г. Волков, А. Б. Штерн, А. М. Гинзбург, П. Н. Малянтович, Н. Ю. Капелинский, Г. Г. Петунин, Л. Б. Залкинд и М. П. Якубович. С его слов, «Союзное бюро ЦК РСДРП(м)» формировалось постепенно, точной даты указать невозможно, а сложилось окончательно в 1927 г. На членов ЦК не возлагалась какая-то определенная работа, и далеко не все члены ЦК присутствовали на заседаниях. Большую работу в организации проводил Штерн, это был «фактически живой нерв работы ЦК». На роль политического лидера также выдвинулся Суханов.

Далее Якубович останавливается на деятельности в меньшевистской вредительской организации других членов ЦК и тактических планах ее деятельности. Он считал пятилетний план развития народного хозяйства нереальным, построенным на полном игнорировании законов экономического развития. Непрерывная рабочая неделя в связи с переходом на 7-часовой рабочий день характеризовалась им «как кабальная форма эксплуатации рабочего труда, разрушающего семейный очаг рабочего, коллективные формы быта, разрывающая личные товарищеские и дружеские связи, уничтожающая возможности развития культурных развлечений и т. п.». Введение классовой системы распределения продуктов питания и предметов первой необходимости характеризовалось «как свидетельство полного банкротства всех попыток не только обеспечить повышение уровня заработной платы рабочего класса, но даже просто оградить его от мук голода и связанных с этим бедствиям…». Чрезвычайные меры при проведении хлебозаготовок – это признак отчаяния в возможности наладить продуктовый обмен между городом и деревней[342].

17 декабря 1930 г. в дополнение к ранее направленным показаниям о вредительской контрреволюционной деятельности ЦК РСДРП Менжинский направил Сталину очередные показания: В. Г. Громана от 15, 17 и 13 декабря; А. М. Гинзбурга от 15 и два от 16 декабря; А. Ю. Финн-Янотаевского от 17 декабря; И. Г. Волкова от 16 декабря; Л. Б. Залкинда от 15 декабря; М. П. Якубовича от 13, 15 декабря; К. Г. Петунина от 12, 16 декабря и А. И. Лежнева от 13, 14 декабря 1930 г.[343]

Так, В. Г. Громан на допросе от 12–13 декабря 1930 г. признал себя виновным в том, что входил в состав «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)», осуществлявшего борьбу с диктатурой пролетариата. По его словам, Союзный центр возник постепенно из личных и служебных связей бывших меньшевиков, работавших в советских учреждениях. «Инициативная группа, поставившая перед собой задачу