Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс Страница 58

Однажды утром я проснулся и просто рухнул на пол. Решил – инфаркт: боль была поистине адская. Упал на одно колено. Меня отвезли в больницу в Лос-Анджелесе, диагностировали грыжу межпозвоночного диска. Врач сказал: «Оперировать не буду. Отдыхайте – само пройдет». Я, разумеется, не послушал. Сел в машину и погнал в Канаду – снимать «На грани».

В рамках подготовки к роли мне пришлось брать уроки плавания – и диск снова дал о себе знать. К началу съемок боль стала невыносимой. Алек Болдуин, глядя на мои мучения, остановил работу.

– Так дело не пойдет, – сказал он. – Оно того не стоит.

Потом пошел к продюсерам:

– Послушайте, мы тут снимаем двухчасовое попкорновое кино. А человек загибается. Либо вы отправляете его в больницу, либо я ухожу.

Меня отвезли в канадскую клинику и прооперировали. Когда я очнулся после наркоза, боли не было.

– Можно мне обратно на площадку? – спросил я.

Меня продержали в палате два дня, но потом мы вернулись к работе, и я чувствовал себя превосходно.

Дикая природа Альберты не знала пощады – мы промерзали до костей. Съемки были тяжелые, но мне ужасно понравилось. Отлично работалось с Алеком и с медведем Бартом – тем самым, который снимался в «Легендах осени», «Медведе» и «Белом Клыке». Этот медведь и впрямь умел играть.

Работа шла непрерывным потоком. После съемок «Маски Зорро» со Стивеном Спилбергом в Мексике я перелетел в Нью-Йорк – на очереди был фильм «Знакомьтесь, Джо Блэк»[149]. Снимать на улицах Нью-Йорка – одно удовольствие, я был просто счастлив. Та сентиментальность, которой наделен мой герой Уильям Пэрриш, мне самому совершенно не свойственна, и тем не менее играть его оказалось на удивление легко. Сильный, упрямый, очень богатый и очень влиятельный делец, который один растит двух дочерей.

Одна из них заводит с ним разговор о грядущем замужестве – она собирается выйти за человека, которого не любит. И он говорит ей: «Любовь – это страсть, одержимость, неспособность жить без этого человека. Влюбись по уши – вот мой совет. Найди того, кого будешь любить до безумия и кто ответит тебе тем же. Как его найти? Отключи разум и прислушайся к сердцу. А в тебе я пока не слышу никакого голоса сердца. Потому как правда, детка, в том, что без этого жизнь вообще не имеет смысла. Пройти весь этот путь и ни разу не влюбиться по-настоящему – значит не прожить эту жизнь вовсе. Но ты должна хотя бы попытаться – ибо если не попробуешь, считай, что ты и не жила».

В моей собственной жизни любовь приносила чудовищную боль.

Мы с Дженни прожили вместе 25 лет, прежде чем решили разойтись. Она была рядом в самые черные, беспросветные дни моего пьянства. Осталась со мной, когда я завязал. И все равно брак не выдержал.

В АА предупреждают: когда бросаешь пить, партнер нередко начинает тебя за это же и винить – даже если одновременно испытывает благодарность. Думаю, так было и с Дженни. Однажды мы крупно поссорились – я привел домой новых друзей после собрания.

«Я терпеть не могу этих людей!» – помню, как она выпалила это, едва за ними закрылась дверь.

«Ну отлично, тогда я снова начну пить. Ты этого хочешь?» – ответил я. Это было не очень-то ласково.

Конечно, ее это бесило. Ей и так досталось больше всех, пока я пил. А теперь, с головой погрузившись в трезвость, я вдруг повадился общаться с этими «святошами», как она их называла. Для меня их общество было спасательным кругом и неиссякаемым источником открытий, но для человека со стороны – смертной тоской. Я видел, как у нее стекленеют глаза, когда я начинал рассказывать о том, что узнавал о влиянии алкоголя на свою жизнь.

Мы купили дом в Лондоне – ей Лондон нравился куда больше, чем Лос-Анджелес. Она обставила его с безупречным вкусом. А я сидел, пялился на эти шторы и думал: я тут сдохну. Меня душила эта квазироскошь. Я думал только об одном: надо бежать.

Не могу объяснить, чтó именно сжимало кольцо вокруг меня. Может быть, страх смерти. Для нее все это было невыносимо. Она была замужем за человеком, на которого совершенно нельзя положиться. Она закрывала глаза на все мои выходки. О моих изменах она узнала лишь много лет спустя. Был ли у нее кто-то на стороне – я не знаю. Хочется верить, что был. Я бы ни за что не стал ее осуждать. Мне было бы отрадно знать, что в те годы ей доставалось хоть немного счастья – вопреки мне. Это очень грустная история, потому что Дженни заслуживала лучшего. Правда заслуживала. Она изменила мою жизнь, а я все испоганил. И вина за это целиком на мне.

И я снова сбежал – на этот раз от Дженни, из уютного лондонского дома на Александер-Плейс в Кенсингтоне. Снялся в фильме в Риме, а затем уехал один в Америку. Оглядываясь назад, я жалею об этом. Мне грустно. Я мог бы повести себя достойнее, но не сумел.

К моменту развода я был полной развалиной. Я бежал от изматывающих съемок, от разрушенных отношений с женщинами, от собственного неумения доверять, от невротической потребности в одиночестве. Трезвость спасла мне жизнь – и все-таки внутри меня словно что-то умирало. Как же так? Я добился всего, чего хотел. Покончил с алкоголем. Чего же я до сих пор так и не понял?

Глава 22

Голливудская улыбка

В 2000 году меня избрали почетным мэром Пасифик-Палисейдс. Во время праздничного парада я ехал на заднем сиденье кабриолета и махал толпе. На моем лице сияла улыбка, но в голове крутилась одна мысль: какого черта я здесь делаю?

В толпе в тот день мне помахала Стелла Арройаве – владелица антикварного салона Om Asian Fine Art and Antiques. Тогда она была для меня просто красивым лицом вдалеке. Потом Стелла призналась, что в тот момент повернулась к сотруднице и сказала: «Я только что видела своего будущего мужа».

Год спустя я зашел к ней в магазин. Я забредал туда и раньше, но с ней самой мы не пересекались. Салон был набит пестрой коллекцией антиквариата, статуэтками буддийских божеств и всевозможной мебелью.

Стелла поприветствовала меня из-за своего стола; это был очень радушный прием – она буквально расплылась в улыбке. Я присмотрел индийский сундук для приданого XVIII века и еще пару великолепных вещей. Залюбовался искусно вырезанным китайским свадебным креслом, и Стелла настояла, чтобы я принял его в подарок.

Я предложил заплатить и спросил, можно ли доставить все в тот же день.

– Сделаю все возможное, – ответила она.

В тот же вечер она приехала ко мне домой. Мы расставляли вещи и незаметно