Орловы. На службе Отечеству - Сергей Герасимович Митин Страница 56

«Эшелон» (писалась в начале 80-х годов XX века, а свет увидела только через десять лет, уже после смерти автора), есть рассказ о знакомстве астронома в известном Доме творчества писателей «Малеевка» с неким Степаном Владимировичем. Фамилию собеседника Шкловский не уточняет, называя его просто «кряжистым стариком», зато передаёт рассказ случайного знакомца о том, как тот, будучи молодым балтийским моряком, якобы попал в бывшее имение Орловых, когда шло изъятие дворянских ценностей при сборе средств на помощь жертвам голода 20-х годов. Посланные большевиками гробокопатели вскрыли фамильный склеп, сокровищ никаких там не нашли, а останки графа, облачённые в парадный мундир, будто бы выбросили в ближайшую канаву. Рассказу (или пересказу) поверить трудно уже потому, что «кряжистый старик» местом действия команды называет Псковщину, где никаких родовых поместий Орловых не было, а имение «Отрада», куда перевезли останки князя, находится в Подмосковье. Перепутать эти два региона – непросто. Возможно, кое-кому просто изменила память. С другой стороны, есть достоверные сведения о том, что в «Отраде» такая же комиссия орудовала в 1924 году. Ещё достовернее то, что останков Орловых сегодня в усадьбе нет. Не нашлось, как в 1812-м, храброго генерала Милорадовича, который защитил бы усыпальницу героев русского воинства (об этом – в XXXI главе этой книги). Да, не было покоя братьям…

Глава XXIII. В которой императрица вместе с фаворитом первыми в России делают прививку от оспы, а «непохожий на братьев Владимир Орлов» не даёт ей прилечь и задремать

23 октября 1768 года Екатерина II сделала себе, своему 14-летнему сыну Павлу, а затем и Григорию Орлову прививку от оспы. На фоне пандемии смертельной тогда в Европе и России болезни это выглядело шагом как разумным, так и смелым: прививок боялись как огня. Даже когда появится вакцина на основе коровьей оспы (латинское vaccinus и значит «коровий»), народное суеверие будет пугать, что у тех, к кому её применят, могут вырасти рога и хвост, и массовые прививки удастся провести лишь среди солдат: дисциплина!

Сейчас же прививка единственно известным пока методом вариоляции выглядит и вовсе пугающе: на теле делают разрез и в него помещают частицу струпа с язвочки реально больного. Вдобавок, если сама натуральная оспа при обычном заражении давала летальный исход в девяти случаях из десяти, то смертность от той примитивной прививки была хоть и ниже – около 2 % – но оставалась возможной. Однако императрица помнит, как переболел её супруг, Пётр Фёдорович: слава Богу, жизни не лишился (в отличие от последнего потомка Петра I по мужской линии, 14-летнего Петра II, которого оспа убила в 1730 году), но болезнь когтями своими искорябала его лицо. Екатерина таких отметин не хочет. К тому же она любит показать себя человеком передовых взглядов, доверяющим научному прогрессу. Прусскому королю она пишет: «Мне советовали привить сыну оспу. Я отвечала, что было бы позорно не начать с самой себя и как ввести оспопрививание, не подавши примера?» Ко двору приглашают специально для этого английского доктора Томаса Димсдейла. Именно врачи Туманного Альбиона считаются в Европе главными специалистами по борьбе с сокрушительной заразой. До него прививку британскому консулу в Петербурге сделал шотландец Джон Сэмюэль Роджерсон. Иван Самойлович, как по-свойски его кличут в России, пользовал и императрицу тоже. Но он, несмотря на личную преданность, был поборнице прогресса не вполне симпатичен. Она часто подшучивала над Роджерсоном: «Лекарство помешает моим занятиям; довольно и того, что я посмотрю на тебя».

Высокий и сухопарый шотландец был вспыльчив, хорошим манерам не обучен, и самый вид его действительно казался горше любых микстур. Вдобавок он был страстным, но неудачливым картёжником, да ещё и был склонен собирать и разносить сплетни. Екатерина отзывалась о нём так: «Мне кажется, кто Роджерсону ни попадёт в руки, тот уже мёртвый человек». (Забегая вперёд: Екатерина будто бы чувствовала, что «попадёт в руки» именно Роджерсону в последний день своей жизни, когда её хватит удар, и всё, что англичанин сможет, это сделать ей кровопускание и приложить к ногам шпанских мух, но от смерти императрицу не спасёт). В общем, рискованную по тем временам медицинскую манипуляцию было решено доверить другому специалисту. А риск есть, и Екатерина это знает: не случайно же сама велит держать для Димсдейла наготове почтовую карету, дабы, случись что с пациенткой, он мог скрыться из страны и избежать самосуда царедворцев.

Сделав прививку, Димсдейл удалился, оставив императрице рекомендацию постоянно прохаживаться, чтобы разогнать слабость и тягу ко сну, которые должны неизбежно проявиться. Екатерина, вопреки своим «передовым взглядам», в советы доктора не верит. И не исполнила бы рекомендацию, если бы по пятам за императрицей из покоя в покой не бродил дежурный камер-юнкер и не мешал Её Величеству прилечь. Екатерина кричит, ругается, но камер-юнкер непреклонен. Непочтительность и скандал никак не скажутся на судьбе пунктуального камер-юнкера. В конце концов, именно за эти качества его и ценит императрица. Через несколько лет она пожалует его камергером. Да и сейчас он – не просто мелкая придворная челядь. Он – директор Российской Академии наук.

Это младший из братьев Орловых – Владимир Георгиевич Орлов.

Сделал себе вариоляцию и Григорий Орлов. Причем тут же отправился на медвежью охоту. Вообще-то пациенту полагалось лежать несколько дней, не общаясь с теми, кто оспой не болел, поскольку он мог заразить их. Именно так поступил Лафайет в 1774 году. Но Григорию Орлову все было нипочем. Здоровье он имел богатырское.

Александр Марков, мальчик, от которого доктор взял «оспенную материю», получил дворянство и новую фамилию – Оспенный. И получил герб: рука, давшая материал для прививки.

Изображение герба дворян Оспенных

Сама же Екатерина ровно за два года до этого, в октябре 1766-го, издала рескрипт: «Ея императорское Величество, видя с крайним сожалением Академию Наук в великом нестроении и почти в совершенном упадке, восхотели для скорейшего поправления ея и приведения в прежнее цветущее состояние, взять оную в собственное своё ведомство для учинения в ней реформы, к лучшему и полезнейшему ея правлению. (…) И для сего избрали (…) Камер-юнкера Графа Владимира Орлова, коего довольное в науках сведение и охота его и склонность к оным Ея Величеству весьма известны».

Век XVIII. 12 октября 1768 года. Екатерина делает прививку от оспы себе, своему четырнадцатилетнему сыну Павлу и Григорию Орлову

…К концу XVIII столетия на огромной территории Российской империи проживает не более 40 миллионов человек. Цифра, естественно, приблизительная: переписей населения в