Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков Страница 52

Наверное, многие ему завидовали: жена – красавица, мировая слава, дом в Америке, контракты… Сам Сережа всем этим гордился. Заслуженно, по праву. Вся его жизнь, без преувеличения, была отдана фигурному катанию. С 4 лет до 28. Пот, травмы, нагрузки, эмоции… Кто знает, какой конкретно случай ударил по сердцу?

Почти четверть века на льду. Самое бы время пожинать лавры…

Хоронить Сережу будут в Москве. Где вырос, где венчался, жил. Через два дня самолет из Нью-Йорка в последний раз привезет его на родину.

Он успел многое: прославить наше фигурное катание, построить собственный дом…

Он не успел увидеть, как вырастет трехлетняя Даша».

«Спорт-Экспресс» (Елена Вайцеховская, 22 ноября 1995 года): «Екатерина Гордеева и Сергей Гриньков: двое».

«Последними словами Сергея, которые слышала только Катя, упавшая вместе с ним на лед с так и не законченной поддержки, были: “Мне очень плохо…”

Друг для друга Сергей и Катя были всем. Маленький, обособленный от окружающих островок абсолютного счастья. Проблемы, заботы, неприятности – все это было внутри. А внешне – баловни судьбы: успех, слава, очаровательная дочка, дом – полная чаша, любовь… Кто же знал, что судьба потребует столь высокой платы? “Нет счастья больше для спортивного журналиста, чем видеть победу друга и писать о ней. И нет горя горше, чем сердцем чувствовать приближение неудачи того, кто тебе дорог, и не иметь права отвести взгляд”, – сказал как-то очень хороший журналист Станислав Токарев. А что говорить сейчас? Когда те слова, которые пытаешься перенести на бумагу, категорически не укладываются в голове? Сергея больше нет. И никогда не будет той Кати, которая двадцать из своих двадцати четырех лет была рядом с ним. Потому что нельзя прорасти в человека всем своим существом и не умереть, если умер он. Наверное, цинизм профессии журналиста осознаешь только тогда, когда приходится в последний раз перебирать архив, откладывая в сторону снимки для некролога. Живые снимки. Вот первая Олимпиада в Калгари, вот вторая – в Лиллехаммере. Гордеева и Гриньков еще не чемпионы, Сергей наошибался в короткой программе. (“В какой-то момент я почувствовал, что от напряжения не стою на ногах, и просто-напросто вцепился в Катюшу”.) Но уже через день они снова были лучше всех: разве могли они подвести друг друга? Вот еще одна фотография: Сергей и Катя на ступеньках обтрепанного осенним ветром ЦСКА. Сгусток ослепительного счастья…

Тогда, после интервью, Сергей так торопился домой, что оставил у меня видеокассету, снятую собственноручно на катке в США. Его рукой на коробке было написано: “Катя и Даша. Stars on Ice”. На пленке – самое дорогое, что у него было: жена и дочь. Когда же, возвращая кассету, я посетовала, что семейного снимка в нашем редакционном архиве до сих пор нет, пообещал: “Обязательно привезу и подарю”. И тоже не успел. Информационные агентства сообщили коротко: остановилось сердце. Несколько лет назад так же неожиданно от остановки сердца умер замечательный прыгун в воду Давид Амбарцумян. А мы, тренировавшиеся с ним, только тогда вспомнили, как часто, стоя на вышке, Давид растирал ладонью левую сторону груди, словно старался прогнать засевшую где-то глубоко занозу. Он никогда не жаловался: у кого из спортсменов не болят мышцы, суставы? Гринькова мучили боли в спине. Иногда до такой степени, что приходилось по ходу профессиональных гастролей отказываться от выступлений. Он и сам наверняка не знал, что за этой, ставшей уже привычной болью может скрываться другая. И как только боль отпускала, он сам рвался на лед. Может быть, потому, что всю свою предыдущую жизнь по-настоящему был счастлив именно в замкнутом пространстве катка. Где не было никого: только он и Катя.

Парадоксально, но за все время их выступлений, начиная с первого появления на серьезном международном льду в 1986-м в Копенгагене, где фигуристы завоевали свое первое европейское “серебро”, и заканчивая олимпийским Лиллехаммером, ни одному фотографу не пришло в голову снять Сергея отдельно от Кати или Катю от Сергея. Сделанные во время выступлений фотографии оставляли впечатление, что фигуристы непрерывно находятся в объятиях друг друга. За исключением разве что подкруток, во время которых Сергей выбрасывал Катю в воздух, она же накручивала невообразимой скорости пируэты, зная, что внизу ее обязательно встретят родные и надежные руки. Мой друг, немецкий журналист, так же, как и я, безумно влюбленный в гриньковско-гордеевское фигурное катание, как-то в пылу спора о другой легендарной паре – Людмиле Белоусовой и Олеге Протопопове – сказал, что только их он не представляет друг без друга. Остальных, мол, можно разделить: Гордеева и Гриньков – не исключение. Кто же тогда знал, какое страшное разделение уготовила судьба Сергею и Кате? Снимок, на котором Сергей был изображен один, все-таки появился. Его передали из США, из архива АР, но в аннотации было написано: “Сергей Гриньков. Часть фотографии, сделанной в Лиллехаммере. 19 января 1994 года”. На той фотографии он, как всегда, был рядом с Катей. И никому не могло прийти в голову, что их дуэт всего через двадцать два месяца будет разрезан по живому».

Похороны Сергея Гринькова прошли в Москве, на Ваганьковском кладбище. Вот как это описывала «Комсомольская правда»:

«В фойе Дворца ледового спорта ЦСКА висит скромный портрет в траурной рамке. Вчера москвичи пришли сюда проститься с великим фигуристом и замечательным парнем Сергеем Гриньковым. Проводить Сережу в последний путь прилетели из-за океана и те, кто знал его лучше других, – коллеги и товарищи по льду: Оксана Баюл, Виктор Петренко, Кристи Ямагучи… Мы подходили к ним, чтобы побольше узнать о последних днях и часах его жизни. Многие не могли говорить – еще слишком близка боль утраты, горе перехватывало горло. Но чтобы осознать по-настоящему, кого мы потеряли, сегодня, а не задним числом, – и спрашивать, и говорить необходимо. Как бы ни было больно…

Кажется, лучше других это понял Владимир Захаров, первый и последний тренер пары Гордеева—Гриньков. Он пригласил нас в тренерскую комнату на третьем этаже и, с трудом сдерживая слезы, рассказывал о своем ученике – олимпийском чемпионе Сергее Гринькове.

– …Сережа был настоящим лидером в паре. Катя к его мнению всегда прислушивалась, хотя у нее могла быть своя точка зрения. Тогда мы садились и начинали обсуждать. Обычно это касалось каких-то элементов: поддержек или переходов. Сережа как человек более опытный подсказывал, и в итоге всегда находили компромиссное решение. Он был очень скромный.