Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров Страница 51

на фронт в 1944 году. Приписал себе год, потому что не брали. Ему было семнадцать лет. А тогда что за документы, можно исправить. Он приписал себе год, и в апреле 44-го он ушел на фронт. Он был артиллеристом и в мае 45-го войну закончил там, где Курляндский выступ. Курляндская группировка противника, которая не сдавалась. Она сдалась только 12 или 13 мая. И то, как он говорит, ее блокировали, а группировка на полуострове. Только когда выпустили все снаряды по нашим, много, кстати, наших погибло, весь боезапас свой выпустили, немцы начали сдаваться. Он очень увлекательно вел историю. Сам после войны окончил Житомирское, а потом Севастопольское, куда его перевели, зенитное училище и служил в Польше. Служа в Польше, попал под хрущевское сокращение, уволился из армии с должности командира батареи. Окончил педагогический институт, какое-то время работал учителем. Учил мою маму, был директором школы, ну, а когда я пришел учиться, он был просто учителем истории. Он уже немного пробыл в школе, музей сделал, и я стал ходить к нему домой.

Наш земляк Василий Михайлович Песков, будучи школьником, у директора школы перечитал всю библиотеку.

Майор Алексей:

– Мы с ним беседовали на разные темы, и он моей маме сказал: «Мальчишке нравится все военное, что вы его в кадеты не отдадите?» В общем, я не знаю как, но он начал звонить в военкомат. А он очень активный. У нас в лаборатории в школе какого-то оборудования не хватало. Он письма президенту, губернатору, всем напишет. И оборудование привезут… Вот он все разузнал про кадетский корпус, дал адрес моей маме, грубо говоря, ее подтолкнул. И вот летом я окончил 5 класс и с мамой поехал на улицу Торпедо (там в бывшем детском садике находился корпус) сдавать экзамены. Сдал все экзамены, меня зачислили, и я с сентября начал там заниматься в шестом классе.

Вице-фельдфебель Алексей В. в составе знаменной группы

– Как вам там, ведь еще ребенок…

–У нас много воспитателей поменялось. Они приходили, уходили. Но вот у нас воспитателем пришел Игнатенко Леонид Григорьевич. Подполковник. Афганец. Он человек легендарный. Еще в Группе советских войск в Германии в Шпандау Рудольфа Гесса[43] охранял. Да, еще Гесс сидел, и он его застал. Он вообще сирота. Окончил Московское общевойсковое училище. Служил в Германии. Поехал в Афганистан. В Афгане получил тяжелое ранение: его из автомата полоснули. У него вырезали несколько метров кишок. Очень грамотный, очень авторитетный. С опытом. Педагогика у него была поставлена на высшем уровне! Поэтому нас, шалопаев, он быстро взял в кулак. Это в восьмом классе.

– А чем он брал?

– Вот Макаренко. Если брать его «Педагогическую поэму», то он же беспризорников воспитывал. Еще шла Гражданская война. Он там и увещевал их, и призывал к порядку до тех пор, пока они его не вывели из себя, и он самого авторитетного из них, грубо говоря, ударил. И после этого они стали его уважать. Потому что он показал силу. Это не педагогично было, но получилось так, как получилось. А тут человек пришел в корпус, он не выпивал, всегда подтянут, строг. Без всяких шуток, мог прикрикнуть и, грубо говоря, «леща» дать. И сразу мы…

Подполковник Игнатенко

Подполковник Колганов

– Зауважали.

– Ну, и он за класс стоял. В обиду не давал. А после него пришел другой офицер Колганов Виктор Васильевич, подполковник запаса. А тот нас по физо гонял, несмотря на свои годы. Офицер запаса. Игнатенко стал у нас командиром роты, а Колганов командиром взвода. 9, 10 и 11 классы он был у нас воспитателем. Вот два офицера, которых я запомнил.

– А Голомедов?

– Александр Иванович, это да, глава нашего кадетского семейства. Он очень много сделал для возрождения вообще кадетского движения. Он, может, не был таким строгим, как Игнатенко, Колганов, у него можно было в кабинете кино посмотреть, он, как отец, был у нас.

– И с военкоматом помог, а так бы отмахнулся: сам решай и все.

– Подходит к концу учеба в корпусе, куда дальше идти?

– Когда подошло время выпускаться, мне попалась книга про ВДВ. А Ярослав Черешнев на тот момент учился в Рязанском воздушно-десантном училище. Приезжал к нам, рассказывал. Я видел его в форме. Ну и я же увлекался историей и знал, что десантники – это настоящие войска. Поэтому я решил: если уж идти в военные, то идти в самый боевой род войск. В тех, кто воюют. А это училище ВДВ. И по примеру его я решил поступать в Рязанское военно-воздушное.

– Одноклассники куда?

–Каждый выбирал для себя сам. Я поехал в Рязань со своим дружком. Мы с ним сидели за одной партой, но он физо не сдал. Не пробежал. И причем я его тянул за собой на трех километрах. Я: давай, давай, давай. А в последний момент поворачиваюсь, а его нет. А ему поплохело, он вообще сошел с дистанции. А мне поступать по-любому, и я побежал дальше. Конкурс был приличный, многих отсеяли. Нас Колганов гонял так, что сдать физо для меня не представляло труда. Я бы еще лучше сдал, не рассчитал силы. Когда километр оставался, я рванул, как на стометровке, и мне не хватило сил. Потому что я пятьсот метров пробежал, как стометровку, а на оставшихся пятистах метрах выдохся. И не так бежал. А вот надо было последние пятьсот метров выложиться. Рванул бы и одним из лучших стал… А геометрия, математика. У нас Кудренко Надежда Григорьевна вела. Она вообще учитель от Бога. Она требовательная, могла ругать, от нее можно было и по голове получить, но у нее самые плохие ученики, которые вообще ни бельмеса в математике, становились крепкими троечниками. Потому что она вдалбливала. Поэтому когда зашли сдавать математику в огромный лекционный зал, то я одним из первых вышел, практически первым сдал. Она нам на каникулы задавала по Сканави (задачник.– Прим. авт.), а он для института. Она на каникулы задавала, и ты решал по 10–15 примеров в день. Она очень принципиальная…

4

Во Пскове

Майор Алексей:

– Когда я поступил на первый курс, Черешнев перешел на пятый курс.

– Общались?

– Там график учебы очень насыщенный и времени ходить встречаться нет.

– И вот по распределению едете во Псков…

– Да, в 234-й десантно-штурмовой полк имени Александра Невского. Причем на тот момент мы попадаем под