Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке - Ирина Николаевна Арефьева Страница 51

Еще один фрагмент письма от 29 сентября 1839 года показывает, что не только родители, будучи на огромном расстоянии от детей, старались сохранить связь с ними, поддерживали ощущение семьи, но и дети отвечали им заботой и любовью. Александра Ивановна писала:

«Хочу еще раз благодарить вас милинькие, добринькие мои дочки за все ваши подарки. Какая счастливая мысль пришла всем троим вам прислать мне платья, которые вы носили, каким чувством мы с папинькой смотрели на них, этого выразить невозможно».

Как видно, дети, жившие в совершенно других условиях, все же понимали, что маменьке в Сибири не до нарядов. Александра Ивановна, конечно, ценила заботу о ней, она сообщила, что одно из платьев «расставила немножко» и уже носит, «знаете ли, какое счастье вы мне доставили?»13. Мать была не столько рада новому для себя платью, сколько горда отношением к ней детей, которых не имела возможности видеть уже 13 лет.

В 1841 году дочери Давыдовых, Катя и Лиза, с тетушкой Софьей Григорьевной побывали в Италии, а в сибирской семье появилось пополнение – родилась Сонечка. В письме А.И. Давыдова не только делится радостью со своими далеко живущими детьми, подробно описывая восьмимесячную «беленькую, полненькую, с голубыми прекрасными глазками» малышку, но и знакомит со всеми своими детьми, рожденными в Сибири.

30 мая 1841 г. № 7. «Лёвушка преоригинальный, прилежный и премилый мальчик. Собою очень хорошенький и так похож на отца, что вообразить нельзя. Сердце у него предобренькое, но немножко капризен, потому что избалован старшими… Саша растет, умнеет, все так же любит читать и очень хороша собой. Вася добр, чувствителен и умен, только от болезней своих бывает капризен, ленив и очень упрям… Ваня фаворит всех тех, которые хоть раз его видели – добрейший шалунчик и очень хорош собою, у него страсть к географии… Вы видите, милые мои, что мы должны Бога благодарить, что давал нам таких деток»14.

Василий Львович заботился о своих детях со дня их рождения. Малышей, родившихся в Сибири, он и воспитывал, и учил всему сам. Однако умений не хватало, и он просил брата выслать ему детские книги и учебники: краткую географию, краткую грамматику Греча, краткую историю России, всеобщую историю Кайданова.

«Ты понимаешь, – писал он брату Петру, – как я нуждаюсь в них, будучи навеки отрезан от цивилизованного мира и вынужденный быть единственным учителем моих детей; и это ведь еще жалкие средства ввиду задачи, предстоящей мне»15.

В.Л. Давыдов, несмотря на тысячи километров, отделявших его от детей, родившихся в Каменке, пытался не только давать им житейские советы, но формировал их нравственность. Он был уверен, что лучшими помощниками в этом всегда были и будут книги. Подраставшим дочерям – Марии, Екатерине, Елизавете – отец советовал, что интересно и полезно читать, о чем нелишне после этого поразмышлять. Если же они отвечали ему, что и сами добрались до хороших книг, то Василий Львович радовался за дочерей, высказывал свое мнение о том или ином писателе и его произведениях.

В 1841 году он писал своим дочерям:

«Я завидую вашему знакомству с г. Гоголем, мои родные дети, мне известна его комедия “Ревизор” и некоторые другие его сочинения, и я составил себе самое высокое мнение о его таланте. Это писатель, созданный для того, чтобы быть достойным представителем нашей литературы»16.

Сам Василий Львович иногда писал юмористические или сатирические стихотворения. Он не был профессионалом, и оценивать его как мастера не стоит, но его ироничный взгляд, брошенный то на одного, то на другого человека, проявляет его отношение к людям и жизни.

Познакомимся с некоторыми его стихотворениями.

Однажды в сумрачную пору,

Когда зверь нору оставляет,

Вдруг подлетает

К кому-то муха

И говорит: «Старуха,

К чему ты в свет родилась?»

Она перекрестилась,

Не повернувши уха.

«О, умная старуха»,

– сказала муха —

И полетела,

Куда хотела.

На свете вечно так —

Есть грош и есть пятак.

………

Однажды старенький паук

Бежал ужасно торопливо

Из Академии наук.

Другой, который горделиво

С высот

Своих тенет

На мир с презрением глядел,

Вскричал: «Смотри, какой пострел,

Он всюду и везде поспел,

А ведь не знает назначенья,

Что велено его поймать

Для министерства просвещенья».

Тут ясно все… и нужно ль добавлять? 17

В.Л. Давыдов, как видим, в годы каторги, кроме ежедневной обязательной физической работы, умел распределить свое время таким образом, что часть отдавалась его детям, часть – книгам, конечно, общению с друзьями. Выжить в Сибири семье помогали братья, Александр и Петр Давыдовы. Они присылали, когда стало возможно, деньги, вещи, книги. Без этой постоянной помощи жизнь в Петровском Заводе с маленькими детьми была бы невозможна. Однако случились трагедии, которых не ждали. В 1833 году ушел из жизни брат Александр Львович, в 1842 году – Петр Львович. Жить Василию Львовичу без постоянного общения с братьями стало гораздо труднее. К счастью, рядом находились товарищи по несчастью, которые приходили на помощь. Но иногда трудности испытывали люди, живущие рядом, и тогда уже Василий Львович шел им навстречу. А.П. Беляев вспоминал: «В Чите я заболел и слег в постель, помнится, у меня была горячка. За мной, конечно, ухаживал или брат, или другие друзья, жившие со мной в одной комнате; но вот из другого отделения приходил к моей постели Василий Львович Давыдов и почти не отходил от меня. Столько участия, столько чувства он показал мне, что с той самой поры сердце мое вполне предалось ему»18.

В 1839 году Давыдовы были переведены на поселение в Красноярск. Закончились 13 лет каторжных работ и ссылки. В.Л. Давыдову было в это время 47 лет, Александре Ивановне – 35 лет. На поселении им суждено было прожить 16 лет. Не сразу, но постепенно был построен свой дом, в котором подрастали сначала пятеро их детей, а затем родились еще двое. Василий Львович воспитывал их с раннего возраста: учил сначала говорить, причем на двух языках, русском и французском; затем учил писать, читать; учил культуре поведения, общению. Для детей был создан домашний класс, который могли посещать дети соседей, друзей.

В 40-е годы в Красноярске жили Фонвизины, Бобрищев-Пушкин, но не только они посещали дом Давыдовых, но и образованные, культурные жители города. С