Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе Страница 50

был признан более перспективным. Победы на фронте могли изменить не только настроения в тылу и в армии. Они открывали большие возможности захвата новых крупных источников сил и средств, не оставляли врагам белой власти в самой колчакии времени взорвать ее изнутри. В расчет принимались еще два важнейших обстоятельства. Выступления и действия руководителей Антанты не оставляли никаких сомнений, что с каждым километром сокращения отделяющего белых от Москвы расстояния пропорционально возрастают шансы Колчака на признание его союзниками и на усиление помощи с их стороны. Весьма тревожные для белых сведения поступали из Советской республики. По призыву Коммунистической партии дружно, решительно и быстро поднялись советские люди на помощь Восточному фронту. Десятки тысяч добровольцев – большевиков, революционных рабочих, комсомольцев – двинулись на восток, опережая мобилизованных по декретам Совнаркома.[314]

Таковы были вкратце наиболее важные моменты обстановки, в условиях которой Колчаку и его иностранным советчикам и руководителям приходилось в апреле 1919 г. принять решение о дальнейших действиях. В них ключ к пониманию того упорства, с которым и ставка, и Ханжин, и Гайда требовали наступления во что бы то ни стало, категорически отказываясь принимать во внимание какие бы то ни было возражения войсковых начальников.[315]

Чтобы правильно понять ход дальнейшей борьбы, недостаточно, конечно, знать только указанные факты и явления. Важнейшее значение имеет уяснение вопросов: знало ли и учитывало ли советское командование положение в колчакии и состояние ее армии? Сумело ли оно и в какой именно форме использовать слабости противника? Слабости эти – производные от столкновения большого числа сил и факторов экономических, социальных, политических, военных и т. д. На их максимальное развитие с целью ослабления врагов и была по указаниям Центрального Комитета партии и лично В.И. Ленина направлена вся работа большевистского подполья по ту сторону фронта.

Весной 1919 г. Восточный фронт впервые ощутил результаты ее, и не только в виде роста числа перебежчиков-одиночек из белой армии. Несравнимо более важное значение имело падение боеспособности колчаковских войск, наиболее ярко проявившееся в фактах невыполнения целыми соединениями оперативных приказов командования, а также перехода на сторону красных. В этих условиях вопрос свелся к тому, чтобы использовать с наибольшим эффектом чисто военные слабости врага. Классическим образцом служат решения и действия командующего Южной группой войск Восточного фронта М.В. Фрунзе в апреле 1919 г. Для создания ударной группировки против наиболее опасной Западной армии Ханжина М.В. Фрунзе повернул главные свои силы тылом к Уральской и Оренбургской казачьим армиям и решительно двинул повернутые силы в новом направлении против нового противника (Ханжина), поручив сковать казаков на пятисоткилометровом фронте нескольким стрелковым и конным бригадам. Маневр блестяще удался, и ему Восточный фронт обязан своими победами над Колчаком в Поволжье летом 1919 г. Только глубокое марксистско-ленинское понимание того, как революционное классовое содержание гражданской войны влияет на ход операций, только глубокое знание противника, блестящее использование его слабостей и такое же блестящее использование сочувствия и революционных настроений рабочих масс г. Оренбурга и Уральска в первую очередь для увеличения своих сил дало М.В. Фрунзе основание принять и твердо до конца провести план действий, на который вряд ли решился бы в тех условиях кто-либо из старых военных специалистов. Гарнизоны названных городов (состоявшие в основном из местных рабочих) не только защитили их от захвата противником. Они сковали главные силы казачьих армий, оказав тем самым решающее влияние на всю оперативную обстановку Восточного фронта, и прежде всего в районе Южной группы его войск.

3. РОСТ И ОБОСТРЕНИЕ БОРЬБЫ В ТЫЛУ КОЛЧАКА

(весна – лето 1919 г.)

Енисейская губерния

Борьба между военными и гражданскими властями все более обострялась, беспрерывно рос поток жалоб управляющего губернией Троицкого и уездных комиссаров Омску на медлительность и нерешительность военных властей. Во всей губернии идет энергичная агитация большевиков против власти, действует немало красных отрядов, а военные со своей задачей их уничтожения не справляются. Дело не в общем недостатке сил. Красные отряды малочисленны (по 10–30 человек в каждом), их необходимо уничтожить, пока они еще не разрослись. Но это не удается потому, что военные действуют несогласованно, не знают истинного положения, чаще всего нерешительны, а нередко и неосмотрительны. Губерния разбита на четыре самостоятельных военных района, что усиливает несогласованность и разнобой в действиях войск. Необходимы солидные силы и другое энергичное командование, чтобы все ликвидировать до наступления тепла. В противном случае движение выльется в широкое восстание и потребуются целые полки и батареи.[316]

Жалобы и просьбы колчаковских администраторов Енисейской губернии интересны тем, что они не голословны, а подкрепляются фактами и документами, показывающими героическую борьбу руководимых большевиками масс. Вот несколько наиболее характерных фактов. В Минусинском уезде внешне все обстоит спокойно, но контрразведка имеет достоверные сведения, что среди рабочих медных рудников, угольных копей и заводов идет усиленная большевистская агитация, приведшая уже к ряду враждебных власти выступлений. В ночь на 1 февраля 1919 г. группа большевиков во главе части подготовленного ими гарнизона заняла г. Енисейск, захватила оружие, освободила из тюрьмы арестованных. Сил для подавления восстания нет. В Канском уезде дела резко ухудшились вследствие поражения правительственного отряда в районе Кияя и вынужденного отступления другого отряда войск из с. Тасеевка. Панику в Красноярске вызвал смелый налет Кравченко на железнодорожный мост у с. Маганское – всего в 35 км от города. В Ачинском уезде силы Щетинкина растут. К нему присоединяется отряд Лубкова из Томской губернии, «а военные бездействуют».[317]

Напоминая в одном из докладов о событиях прошлого года (восстания и бои в районе ст. Камарчага, ст. Иланская, г. Канск, с. Тасеевка и др.), Троицкий констатирует, что все это части одного общего плана большевиков. Сюда же следует, по его словам, отнести забастовки железнодорожников и печатников в самом Красноярске. «Трудно распутать дело, – жалуется белогвардеец, – так как военные власти уничтожают всех участников движения, а материалы полевых судов недоступны, или их нет вовсе».[318]

Весьма показательно, что на многочисленные просьбы и жалобы Троицкого колчаковское министерство внутренних дел почти ничего по существу не отвечает. В Омске было не до этого: полным ходом готовились силы для весеннего наступления от Урала к Волге. Омские главари считали, что важнее прежде всего добиться решительных успехов на фронте против Красной армии, а тыл должен обходиться своими собственными силами и на помощь привлекать интервентов в первую голову.

По требованию Троицкого в Красноярск прибыл генерал Афанасьев – командующий обороной железной дороги к востоку от Красноярска. Результаты состоявшегося совещания были таковы, что Троицкий тут же послал в Омск очередную жалобу. Афанасьев предлагал до прибытия достаточных сил засесть в городах и заслониться на железной дороге, отказываясь от всяких активных действий в уездах. Две недели тянул Афанасьев с посылкой помощи окруженным в Тасеевке