Федор Хромой-боярин и воевода Ивана III - Никита Васильевич Белов Страница 5

Борецкой Дмитрия, предали казни. Несколько дней спустя в местечке Коростынь враждующие стороны заключили мирный договор, по которому Новгород признавался «отчиной» великого князя московского. Приводить новгородцев к целованию Ивану III и контролировать выплату контрибуции был послан герой кампании 1471 г. Федор Хромой [ПСРЛ, т. 25, с. 290–291; ПСРЛ, т. 4, с. 447].

Уже через год мы обнаруживаем боярина Хромого на южном «фронте». Летом 1472 г. в Москве стало известно о движении войск ордынского хана Ахмата к границам Руси. На Берег срочно были высланы московские полки. «Преже всех» к окским рубежам отправился коломенский городовой полк во главе с Федором Хромым [ПСРЛ, т. 25, с. 297; ИЛ, с. 80]. В самое короткое время, пока основные силы русской армии не заняли оборонительные позиции, боярину надлежало перекрыть коломенскую дорогу — кратчайший путь к Москве [Алексеев 1989b, с. 68]. Попытавшись прорваться через Оку и спалив Алексин, хан повернул восвояси, не желая ввязываться в бой с грозным противником. Участвовал ли в боях с ордынцами полк Хромого — неизвестно.

В своем недавнем исследовании Д. М. Володихин допустил возможность участия Федора Хромого в знаменитом стоянии на Угре в осенние месяцы 1480 г., отметив при этом, что источники на данный момент не позволяют прийти к более или менее определенному выводу по данному вопросу [Володихин 2017c, с. 87–92]. Предположение Володихина представляется нам обоснованным, тем более что во главе посланной на Угру великокняжеской армии был поставлен старший боевой товарищ Хромого, князь Д. Д. Холмский [Володихин 2017c, с. 81].

На этом перечень собственно боевых выходов боярина Хромого заканчивается. В сущности, нам известно лишь об одной военной операции, в которой он принял самое деятельное участие — новгородской кампании лета 1471 г. Однако кому же следует приписать успех этого военного предприятия? Непосредственный начальник Хромого князь Даниил Холмский — один из выдающихся полководцев времени правления Ивана III, автор многих блистательных побед. Он неоднократно становился во главе русских ратей на «ордынском», «казанском», «новгородском» «фронтах». А это — несомненный показатель признания полководческого таланта князя[20]. Хромой же хотя и получал ответственные назначения, самостоятельными полевыми соединениями на поле боя не командовал. Он, несомненно, был доверенным лицом Ивана III, обладал некоторыми полководческими способностями, но... звезд с неба не хватал. Федор Давыдович был воеводой средней руки. Надежным служакой, человеком твердым и непреклонным (вспомним его отправку в Новгород для проведения общегородской присяги в 1471 г.). В состав же военной элиты он не входил[21].

Специалист по особым поручениям

Преданного боярина Иван III старался по возможности отправлять в «небоевые» экспедиции большой важности. На счету Хромого участие в двух «мирных» походах на Великий Новгород в 1475 и 1477/78 гг.

Осенью 1475 г. Иван III, воспользовавшись жалобами новгородцев на своих посадников, «поехал с Москвы в свою отчину в Великий Новгород миром» [РК 1598, с. 17]. Великий князь решил нанести сокрушительный удар по новгородской независимости, учинив первый в истории вольного города суд над посадниками [Алексеев 1991, с. 98–100]. В числе бояр, отправившихся с Иваном III в Новгород, был Федор Хромой [РК 1598, с. 17; РК 1605, с. 19–20].

На этом «новгородские посылки» боярина Хромого не завершились. В ходе очередного обострения московско-новгородских отношений в мае 1477 г. Федора Давыдовича направили в Новгород с дипломатической миссией. На вече он потребовал от жителей города признать Ивана III своим государем, уничтожить независимое от Москвы новгородское судопроизводство и обустроить великокняжескую резиденцию на Ярославле-ве дворе. Требования Москвы вызвали всплеск народного гнева: присягнувшего Ивану III новгородского боярина Василия Онаньина растерзали на вечевой площади («исьшекли топори»), дворы других симпатизировавших Москве бояр были разграблены. Посланников великого князя новгородцы не тронули, при этом наотрез отказались принимать какие бы то ни было условия и отпустили их «ни с чем» [ПСРЛ, т. 25, с. 309; ПСРЛ, т. 37, с. 94; ПЛ, с. 209].

9 октября Иван III выступил в поход на Новгород. Федора Хромого поставили в Передовой полк. Под его командой, как и пятью годами ранее, оказались «коломничи». Примечательно, что в тот же полк получил назначение и боевой товарищ Хромого, князь Даниил Холмский, официально руководивший костромичами, а фактически стоявший во главе полка[22]. Подойдя к городу, великокняжеские войска взяли его в кольцо, заняв важнейшие стратегические пункты (в основном — пригородные монастыри). Федору Давыдовичу выпала особая честь — его отряд встал на Городище, там, где расположилась «ставка» Ивана III. Боярин Хромой принимал участие в переговорах с посланниками новгородского архиепископа, а после капитуляции города 15 января 1478 г. вместе с князьями Иваном Юрьевичем Патрикеевым и Иваном Васильевичем Стригой Оболенским вновь приводил новгородцев к присяге [ПСРЛ, т. 25, с. 311–321; РК 1598, с. 18; РК 1605, с. 20–22][23]. На сей раз с новгородской вольницей было покончено, город навсегда вошел в состав России.

Военная служба, как уже говорилось выше, не занимала центрального места в жизни Федора Давыдовича. Большую часть времени он, видимо, проводил в Москве, участвовал в заседаниях Боярской думы, в организации управления Московским государством. О его несомненной близости к Ивану III свидетельствует тот факт, что именно ему, боярину Хромому, в ноябре 1472 г. поручалось встретить на подъезде к Москве великокняжескую невесту Зою (Софью) Палеолог. Встреча эта, правда, произошла при необычных обстоятельствах. Ехавший с Зоей из Рима папский легат Антонио Бонумбре не преминул захватить с собой большой равноконечный латинский крест («крыж») и теперь с гордостью нес его впереди себя. Прознавший об этом московский митрополит Филипп категорически заявил великому князю: стоит только «лягатосу» с «крыжем» в руках подойти к городским воротам, как он, митрополит, тотчас покинет столицу. Желая разрешить ситуацию миром, Иван III послал навстречу римским гостям Федора Давыдовича. От имени государя всея Руси тот потребовал от Бонумбре спрятать «крыж» в сани. «Лягатос» нехотя повиновался... [ПСРЛ, т. 6, с. 197; ПСРЛ, т. 25, с. 298–299]. В скором времени был арестован и главный устроитель нового брака великого князя Иван Фрязин (очевидно, в чем-то провинившийся перед Иваном III) [Матасова, с. 122–123]. Фрязина сослали в находившуюся под управлением Хромого Коломну — не исключено, что арестом незадачливого дипломата руководил именно боярин Хромой [ПСРЛ, т. 25, с. 299].

Связь Федора Давыдовича с коломенским городовым полком (кампании 1472 и 1477/78 гг.) позволяет заключить, что в 70-х гг. XV в. он являлся наместником в Коломне — важнейшем пункте южной оборонительной линии Руси [Алексеев 1995, с. 56–57; Алексеев 2009a, с. 189, 192][24]. Вероятно, Коломна была отдана боярину «в кормление» сразу после удачного новгородского похода 1471 г. [Мазуров, с. 124] либо незадолго до него[25]. На этот пост могли рассчитывать лишь наиболее доверенные лица великого князя. Так,