По дороге в Рай - Джордж Пусеп Страница 48

В России в девяностых Гога не сходил с экранов телевизоров. У него часто брали интервью о его очередных проектах. Кира не переставала критиковать:

— Неприлично это, Жорочка. Надо быть поскромнее.

«Вот дура! Надо же быть настолько тупой, чтобы завидовать собственному мужу! — не переставал удивляться Гога. — Разве не понимает, что в этом только польза для нас? Муж — американский продюсер. Работает в Голливуде. Работает в России. И там, и здесь пользуется уважением, что открывает все двери! Или не может смириться с мыслью, что кто-то может затмить ее статус вдовы великого актера? Не пойму! И бизнес есть! И ребенок! Слава Богу, здоровый и красивый. Что еще надо?! Может, со временем все наладится. Артур прав. Надо просто потерпеть», — еще долго успокаивал себя Гога.

На самом деле Артуру вся эта история с Гогой была по барабану. Он был занят другими, гораздо более важными делами. Как сам говорил: главное — дело! К этому времени их дружба стала ослабевать. Большая разница в количестве денег получилась. А разница в деньгах, как известно, не сближает. Гога иногда даже чувствовал, что его присутствие тяготит Артура, когда он навещал его. Чтобы не показаться совсем уж невоспитанным, Артур предлагал поиграть в биллиард, находящийся на нижнем этаже, в огромной комнате для отдыха.

— Сыграэм?

Гога тоже ощущал неловкость. Как засидевшийся турок, зашедший на чашечку кофе и оставшийся на пятьсот лет. Но невзирая на это, дружба продолжалась. Они собирались вместе компаниями. Ели, пили, напивались, смеялись, как сумасшедшие, плясали и пели. Нейлоновые рубашки, которые Артур еще недавно носил и от которых попахивало потом, остались в прошлом. Теперь это был уже другой запах. Более «возвышенный и утонченный». Запах денег! И рождался он не от нейлоновых рубашек, а от сколачивания первоначального капитала! А тут уж, как говорится, стесняться нечего! Надо веселиться! И они веселились! Однажды после немереного количества выпитого дорогого вина и коньяка, которые теперь всегда были в изобилии в доме Артура, чтобы добавить вечеринке жару, супруга Артура предложила выпить духи Жан-Поля Готье. Она, смеясь, вспомнила, как Гога рассказывал о студенческих годах, когда они зимой с сокурсниками оказались на даче в Подмосковье и у них закончилась водка. Тогда Гога уговорил друзей выпить духи «Клеопатра», которые увидел в сумочке у одной из девчонок. Сначала девушки возмутились и запротестовали — мол, только отпетые алкаши пьют духи! Но вскоре согласились. Какой же это был кайф! Последняя, недостающая капля напитка богов, отправившая всех в космос!

Годы спустя в Черногории Гога рассказал эту историю Жан-Полю Готье.

Тот от души посмеялся.

— Это хорошая реклама моих духов в России! — воскликнул он.

Артур был непростым и совсем неоднозначным человеком. И кое-чему у него можно было поучиться. Особенно в бизнесе и в отношениях с людьми. Он как никто мог очаровывать не только своей вежливостью, умением вести себя, умом и рассудительностью, но и широкими жестами, на которые никогда не скупился. Особенно, когда это касалось важных людей. Тут ему не было равных! Вся мудрость армянского народа, казалось, скопилась в нем. Один раз он оплатил похороны отца своего друга. Тот был вором в законе. Так, одним жестом, Артур завоевал если не авторитет, то уважение среди определенного круга людей. Простых Артур тоже не забывал. Помогал «бескорыстно». Таким образом укрепляя свою репутацию, становясь почти «неприкосновенным». Кто мог сказать о нем что-нибудь плохое? Никто!

— В придачу ко всему еще и доктор! Стольким помог! — слышалось стрекотание голосов соотечественников.

И неважно, что все это лишь часть пиара. Важно, что он это умел делать. А главное — делал! Но его нутро было скрыто от всех, даже от собственной супруги. Артур умел врать как никто — совершенно спокойным голосом и с таким же лицом. Вот только осанка выдавала. Всегда прямая. Как кол проглотил! Как бы говорившая окружающим: я важный человек, вам не ровня! При этом на лице сохранялась вежливая улыбка и взгляд, излучающий доброту. И доброта эта была не фальшивая, а настоящая, часть его натуры, передавшейся от матери, по-настоящему доброй женщины. Наверное, поэтому и на колени вставал перед кем-то в ресторане. И руки целовал, прося прощения, когда напивался до чертиков. Видимо, что-то мучило. Возможно, совесть. С Гогой он дружил, когда еще не окреп. А потом больше притворялся другом, как покажет жизнь. В нем было что-то от тарантула. Такой же мохнатый (говорят, к деньгам) и юркий. Опасный только, если ты стал для него угрозой. Так просто никого не обижал и старался быть справедливым. В нем существовали и боролись несколько противоречивых начал. С одной стороны, доброта. С другой, неуемное тщеславие и желание преуспеть в жизни, невзирая ни на что. Со временем тщеславие и желание стали брать верх. Главным героем Артура был Коба. Сталин. Было заметно, что он старается ему подражать. Даже в некоторой степени сделаться им. Так же невозмутим, непробиваемо спокоен в самых стрессовых ситуациях, с непринужденным смешком — хы-хы… Но в остальном Артур был классным парнем. И Гога его искренне любил.

Отец Артура

Работы становилось все больше. Гога снял студию на третьем этаже в своем доме, чтобы он не мешал и ему не мешали работать.

— Ну, как там Левон? — поинтересовался Гога, обращаясь к отцу Артура, когда подвозил его домой.

— Ух!.. Наконэц! По-моэму, этот проклятый ФБР отстанэт от нас. Но провэрки еще продолжаютса. Тэпер шэта провэряют.

Гога оцепенел… Он ведь только ради приличия спросил. А тут вдруг ФБР! Артур даже слова не проронил! Гога в первый раз слышит, что брат Артура находится под следствием! Отец, будучи человеком старой закалки, видимо, был уверен, что Гога в курсе всех дел. Друзья же. Это известие оглушило! «Ничего себе! — с ужасом подумал он. — Значит, и Артура прочесывают! И он под колпаком! А я, идиот, ничего не знаю! Вот это дааа! Хоть бы предупредил, козел!»

— Ну, слава Богу, — стараясь скрыть волнение, ответил Гога. — Наверняка все будет хорошо. Передавайте вашим большой привет.

— Обязателно пэрэдам! Спасыбо, что подвез.

— Ни фига себе! — прошептал под нос Гога, медленно нажимая на газ. — Ну, и говнооо! Ни слова! Побоялся, что если информация просочится, то может навредить бизнесу. Доктора же народ трусливый! Сразу разбегутся. Еще хуже — тут же сдадут. Они же за свою лицензию готовы родную мать продать! Значит, и мне не доверяет. Вот