Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина Страница 48

Полковой командир лейб-гвардии Преображенского полка с 1887 г. Генерал-майор, генерал-адъютант. С 1891 г. и до начала 1905 г. – генерал-губернатор Москвы. В 1894 г. – член Государственного совета, а в 1896 г. произведён в генерал-лейтенанты и получил назначение командующего войсками Московского военного округа.

В 1882 г. стал председателем им же учреждённого Императорского Православного Палестинского общества. Председатель комитета по устройству Музея изящных искусств имени императора Александра III (ныне – Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина). Председатель Императорского Российского исторического музея в Москве. Возглавлял многие благотворительные общества, в их числе – Московское общество покровительства беспризорным, Комитет для оказания пособия вдовам и сиротам убитых воинов, Императорское Русское общество акклиматизации животных и растений.

Портрет великого князя Сергея Александровича в отрочестве

Родился в Царском Селе в апреле 1857 года. Назван по обету августейших родителей в честь преподобного Сергия Радонежского.

Из дневника фрейлины Анны Тютчевой (30 апреля 1857):

«У императрицы вчера, 29 апреля, родился сын – маленький великий князь Сергей Александрович…»

В другой дневниковой записи Анна Фёдоровна описала церемонию крещения порфирородного младенца: «Наследник (великий князь Николай Александрович. – Л. Ч.) был восприемником от крещения своего маленького брата и с большим достоинством и уменьем выполнял роль крёстного отца. Восприемницей была великая княгиня Екатерина Михайловна… Как только церемония закончилась, я побежала сказать императрице, что её августейший сын чувствует себя отлично».

Детские и юношеские годы великого князя омрачены тяжёлой психологической драмой: в жизни августейшего отца появилась любовница, княжна Екатерина Долгорукова, причинившая немало душевных страданий обожаемой матери-императрицы.

Сергей Александрович получил блестящее образование: владел несколькими иностранными языками, играл на фортепьяно, знал и любил живопись, литературу, поэзию; слыл большим почитателем Фёдора Достоевского и Льва Толстого. И вне сомнений, преклонялся перед гением Александра Пушкина.

Великому князю довелось познать и военные тяготы. В мае 1877-го, после напутственного молебна в Царскосельском дворце, вместе с отцом-Государем и братом-цесаревичем двадцатилетний Сергей отбыл в действующую армию. Участвовал в боях против турок в составе Рущукского отряда, не раз подвергаясь смертельной опасности.

Но память о себе великий князь снискал на гражданском поприще, как московский генерал-губернатор. Его губернаторство пришлось на предъюбилейные годы и само торжество – столетие со дня рождения поэта.

Великий князь Сергей Александрович. Царское Село. 1892 г. Фотография

…Некогда в резиденции Сергея Александровича на Тверской блистала красотой в модных тогда «живых картинах» юная Натали Гончарова. Бывал на балах в старинном московском особняке и сам Александр Пушкин…

В стенах генерал-губернаторской резиденции решалась судьба библиотеки Пушкина! Историк Иван Забелин оставил в дневнике памятную запись: «14 апреля, вторник. <1898 г.> В 11 часов у Великого Князя… Великий Князь очень любезен… Далее о библиотеке Пушкина. Я просил Его Высочество при случае похлопотать о передаче её в музей, прибавив, что она заколочена в 26 ящиках без пользы для науки. …Великий Князь охотно взялся за дело».

Удивительный документ хранится в Центральном историческом архиве Москвы: письмо генерал-губернатора к двоюродному брату, великому князю Константину Константиновичу. Быть может, это единственное послание, где один Романов адресуется другому, а темой забот августейших особ – чествование славной памяти Пушкина!

Великий князь Сергей Александрович – великому князю Константину Константиновичу (4 декабря 1898):

«Ваше Императорское Высочество, Общество любителей Российской словесности при Императорском Московском университете, избрав комиссию для чествования в Москве столетия со дня рождения поэта А.С. Пушкина, как бывшего члена Общества[21], вместе с тем представило на разрешение для печатания приглашение членам означенного Общества…

Принимая во внимание, что с Высочайшего соизволения при Императорской Академии Наук под председательством Вашего Императорского Высочества образована особая Комиссия по устройству празднования столетия со дня рождения поэта. Я, конечно, не встречая никакого препятствия к чествованию в Москве славной памяти Пушкина, тем более что в городе и сие время существует дом, где он родился, а также с Высочайшего соизволения воздвигнут ему памятник, тем не менее, предварительных каких-либо распоряжений с Моей стороны, считаю долгом по этому поводу войти в соглашение с Вашим Высочеством и просить Вас уведомить Меня в наивозможно скорейшем времени о Вашем мнении по ходатайству названного Общества, так как организация празднования требует продолжительной подготовки, а времени остаётся сравнительно немного.

Искренне Вас любящий брат Сергей».

А в январе 1899-го, как писали «Московские ведомости», «Его Императорское Высочество московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович уведомил… о принятии Пушкинской комиссии… под своё покровительство».

Юбилейные торжества прошли в Москве с небывалым размахом. Не одними восторженными речами и праздничными обедами запомнилась славная годовщина: близ Елоховского собора, где крестили будущего поэта, распахнулись двери великолепной библиотеки-читальни имени Пушкина (её попечительницей стала старшая дочь поэта Мария Александровна); в залах Румянцевского музея открылась Пушкинская выставка; в аудиториях Политехнического и Исторического музеев прошли народные чтения; учреждена Пушкинская стипендия для учеников, показавших блестящие результаты.

Но заслуги генерал-губернатора Москвы, августейшего почитателя русского гения, почти забыты.

Когда-то великий князь сделал удивительное и ставшее со временем пророческим признание: «Я всё больше и больше убеждаюсь, что, чем больше иметь сердца здесь, на земле, тем больше приходится страдать и нравственно, и физически. Сердце ничего не стоит для людей, и они никогда его не ценят…»

А в первый день наступившего нового 1905 года Сергей Александрович оставил в дневнике краткую запись: «Господи, благослови и пощади нас!» В тот же день он сложил с себя полномочия московского генерал-губернатора, но пожелал сохранить за собой воинское звание.

Его смерть схожа с трагической кончиной отца-императора. Некогда, в те скорбные мартовские дни, «тяжкие времена искушений и безнадежности», великий князь признавался: «Душа и сердце – всё, всё разбито и перевернуто, ужасные впечатления меня уничтожили…»

Он стал первым из Романовых, убитых в двадцатом веке: имя Сергея Александровича возглавляет печальный мартиролог августейшей фамилии. 4 февраля 1905-го, при подъезде великого князя к кремлевской Никольской башне, бомба, брошенная в экипаж террористом-эсером Иваном Каляевым, буквально разорвала его на куски!

Великий князь Сергей Александрович. 1900-е гг. Фотография

Вдова, великая княгиня Елизавета Фёдоровна, остановила часы на скорбной отметке: 14 ч. 45 мин. По роковому стечению обстоятельств в то же самое время, но в ином столетии замерли стрелки часов в кабинете усопшего поэта, в доме на набережной Мойки…

На следующий день после убийства стены московских домов и подворотен пестрели наклеенными листовками: «В Москве членом боевой организации партии социалистов-революционеров был казнен за преступления против народа великий князь Сергей Александрович Романов. Разорванный бомбой пал… душитель России, гаситель свободы и света».

Злобно-ликующая прокламация взывала к русскому