«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Андреевна Черкашина Страница 47

Девочка с канарейкой. Художник В. Тропинин.1810-е гг.

Начиналось пение с переменного, тихого входа нескольких музыкальных фраз, колен. Вначале шло колено, именуемое «овсянкой», затем слышался сладкозвучный тур «валик», плавно перетекавший в чудесную «серебристую россыпь». Песня звенела, набирала силу, рвалась вверх: знатоки различали птичьи колена, имевшие свои особые названия: «колокольчик», «кулики», «дудка». Низкой, густой либо, напротив, высокой звонкой трелью и завершался канареечный концерт. Под одобрительный гул и восторженные возгласы благодарных слушателей.

Бытовала своя «канареечная школа». Обучение пению начиналось так: подросших молодых самцов отделяли от самок; подвешивали клетки с «молодёжью» близко к испытанному, знающему своё дело певцу, дабы «солисты» перенимали от «старика» музыкальные премудрости. Да и сами заводчики обучали пернатых питомцев, наигрывая для будущих «звёздочек» красивые мелодии на особом органчике или насвистывая на дудочке.

Не только купцы да приказчики, но и фабричные рабочие занимались полюбившимся в этом калужском краю занятным промыслом. Ездили торговать «певучим товаром» в разные российские города, а иные смельчаки добирались и до Китая. Канареечный же промысел (или «канареечную охоту») величали не иначе как «изящным».

Татьяна Новицкая-Гончарова (вторая от окна), наследница рода Гончаровых, дарит клетку для канареек в музей-усадьбу Полотняный Завод. 2023 г.

Но чаще за молодыми кенарами наезжали в Полотняный Завод скупщики. Вот обычное газетное объявление тех лет: «Пятьсот штук канареек только что привезены из Калуги, отлично поют днём и при огне…» Цифры впечатляют: каждый год из Полотняного Завода «разлетались» по городам и весям до четырёх тысяч канареек! Вот уж, «певчая столица» России! Самочки ценились дешевле, а кенары – много дороже. На особо выдающихся певцов цена доходила до пятидесяти рублей за особь. По тем временам – цена высочайшая. За искусного кенара не скупились порой отдать и породистого жеребца!

…Прорастёт через все невзгоды иное столетие, и в возрождённом из послевоенных руин дворце-музее Гончаровых в Полотняном Заводе вновь защебечут канарейки, былые любимицы. Так их певчие «прародительницы» в минувшем веке спасут бесценную рукопись: «Историю Петра Великого»! И тем войдут в историю пушкинистики!

«Ай да лебедь»

Лебеди – великолепные грациозные создания. И лицеист Пушкин не мог не любоваться этими гордо скользящими по лону царскосельских вод белоснежными красавцами.

Люблю с моим Мароном

Под ясным небосклоном

Близ озера сидеть,

Где лебедь белоснежный,

Оставя злак прибрежный,

Любви и неги полн,

С подругою своею,

Закинув гордо шею,

Плывёт во злате волн.

Первые, самые яркие впечатления словно впечатались в память юного поэта, и лебеди вольготно «поплыли» в его стихах, словно по водной стихии:

И злачных берегов знакомую картину,

И в тихом озере, средь блещущих зыбей,

Станицу гордую спокойных лебедей.

Лебедь – птица поэтическая, и будто сама муза явилась в том завораживающем лебедином обличье:

В те дни в таинственных долинах,

Весной, при кликах лебединых,

Близ вод, сиявших в тишине,

Являться муза стала мне.

«Царскосельский сад», – под таким названием увидело свет эссе Якова Сабурова, одного из «отчаянных гусаров», знакомца поэта ещё с лицейских времён. И появилось оно на страницах журнала «Московский вестник» за 1830 год: «Лебеди пользовались у всех народов особенным почтением; им греки и римляне приписывали сверхъестественные свойства. Здешние не оставили вдохновением от почтенных предков своих: недавно один, завидев на берегу толпу лицейских учеников, отделился с криком и воплем, как будто объятый духом пророчества, от стаи плывшей по озеру, и трепещущий, безмолвный, пал к ногам Пушкина».

Поистине романтическая «лебединая история» предстала глазам читателей, – не исключено, что читал эти строки и сам Александр Сергеевич!

…Минут годы и на исходе девятнадцатого столетия, в Царском Селе, в лицейском садике, воздвигнут достойный великого поэта памятник. Давняя мечта почитателей Пушкина сбылась лишь в царствование последнего государя Николая II и при его деятельном монаршем участии.

Там нимфа с таицкой водой,

Водой, которой не разлиться,

Там стала лебедем Фелица

И бронзой Пушкин молодой.

Так воспел то торжество Иннокентий Анненский, поэт и драматург, коего самого нарекут «последним из царскосельских лебедей». А в славный день, когда спадёт с памятника белое покрывало, произнесёт он незабываемые слова: «Под резцом художника образ поэта уже воплотился, и скоро, молодой и задумчивый от наплыва ещё неясных мыслей, Пушкин снова будет глядеть на свои любимые сады, а мы, любуясь им, с нежной гордостью повторять: Он между нами жил».

Проникновенные те строки легко продолжить, – бронзовый и вечно молодой Пушкин вновь будет в поэтической задумчивости созерцать и любимые им озёра, с отражающимися в их глади царственно-величавыми лебедями…

И разве не позволительно сравнить тех чудесных птиц с красными девицами, что смолкли было на весёлом свадебном пиру в княжьем тереме? Так к голосистым певуньям обращается сват в «Русалке»:

Что ж, красные девицы, вы примолкли?

Что ж, белые лебёдушки, притихли?

Али все песенки вы перепели?

Аль горлышки от пенья пересохли?

Либо с волшебной девой, что встречена младым Ратмиром?

И видит: замок на скалах

Зубчаты стены возвышает;

Чернеют башни на углах;

И дева по стене высокой,

Как в море лебедь одинокий,

Идёт, зарёй освещена…

Или же с самим ночным светилом?

И тихая луна, как лебедь величавый,

Плывёт в сребристых облаках.

Пожалуй, нет романтичнее картины – гордо плывущего лебедя, будто самой олицетворённой поэзии. И мятежная Мария, «краса полтавских дочерей», сполна наделена неповторимой той лебединой грацией:

Она стройна. Её движенья

То лебедя пустынных вод

Напоминают плавный ход…

Ну и апофеоз песен о красавцах птичьего мира – «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди».

Князь у синя моря ходит,

С синя моря глаз не сводит;

Глядь – поверх текучих вод

Лебедь белая плывет.

Лебедь тут, вздохнув глубоко,

Молвила: «Зачем далёко?

Знай, близка судьба твоя,

Ведь царевна эта – я».

Тут она, взмахнув крылами,

Полетела над волнами…

Чудесная сказка увидела свет счастливым летом 1831-го в Царском Селе, – именно туда Пушкин желал