Генерал Власов. Анатомия предательства - Николай Михайлович Коняев Страница 46

перед вопросом: каким путем может быть свергнуто правительство Сталина и создана новая Россия? Всех объединяет желание свергнуть правительство Сталина и изменить государственную форму. Стоит вопрос: к кому именно примкнуть – к Германии, Англии или Соединенным Штатам? Главная задача – свержение правительства – говорит за то, что следует примкнуть к Германии, которая объявила борьбу против существующего правительства и режима целью войны. Однако вопрос будущности России неясен. Это может привести к союзу с Соединенными Штатами и Англией, в случае если Германия не внесет ясность в этот вопрос.

Сталин, используя особенности России (бесконечные просторы, огромные потенциальные возможности) и патриотизм народа, поддерживаемый террором, никогда не отступит и не пойдет на компромисс. Он станет вести войну, пока не будут исчерпаны все силы и возможности…

Если принять во внимание население оккупированных областей и огромное количество военнопленных и учесть их враждебное отношение к правительству Сталина, то можно допустить, что эти людские массы составят ядро внутренних сил, которые под руководством Германского правительства ускорят давно назревающее возникновение нового политического порядка в России, что должно произойти параллельно осуществляемому немцами созданию новой Европы.

Эти силы в настоящее время не используются.

Исходя из вышеизложенного, мы передаем на ваше рассмотрение следующее предложение:

– создать центр формирования русской армии и приступить к ее созданию;

– независимо от своих военных качеств эта русская армия придаст оппозиционному движению характер законности и одним ударом устранит ряд сомнений и колебаний, существующих в оккупированных и неоккупированных областях и тормозящих дело создания нового порядка;

– это мероприятие легализует выступление против России и устранит мысль о предательстве, тяготящую всех военнопленных, а также людей, находящихся в неоккупированных областях».

В записке, как мы видим, были сформулированы здравые и чрезвычайно полезные для Германии соображения, и если бы Хильгер не был знаком с сущностью нацистской политики на восточных территориях, возможно, его бы и заинтересовали мысли Власова.

Но Хильгер о подлинных задачах войны с Россией знал, и меморандум не понравился ему. Тем более что Хильгер считал войну с Россией уже выигранной.

Победа, по мнению Хильгера, была одержана, и вдаваться в раздумья над предложениями генералов – «унтерменшей» он не посчитал нужным. Да и не входило в его компетенцию заниматься анализом предложений этих «человекообразных», у которых не хватает ума даже понять, что требуется от них…

«Я ясно сказал советским офицерам, что не разделяю их убеждений. Россия в течение ста лет являлась постоянной угрозой Германии, вне зависимости от того, было ли это при царском или при большевистском режимах. Германия вовсе не заинтересована в возрождении русского государства на великорусской базе[42]».

Густав Хильгер уехал из Винницы в чрезвычайном раздражении, так и не добившись от Власова его прямого согласия войти в марионеточное правительство.

Но вывернуться Власову все же не удалось. Штрик-Штрикфельдт использовал тревогу Власова, чтобы окончательно дожать его.

– Генерал! – сказал он. – Чтобы нейтрализовать докладную записку, которую подал господин советник, необходимо ваше обращение! Ваше обращение нужно нам, чтобы доказать политикам, что офицеры и солдаты Красной армии готовы слушать вас и следовать за вами, как за русским и патриотом. Когда они это поймут, мы приблизимся к нашей цели. А до тех пор, дорогой Андрей Андреевич, нам не остается ничего иного, как идти тернистым путем борьбы против Сталина и против…

– Против этих слепых идиотов вокруг Гитлера! – перебил его Власов.

– Совершенно верно! – Штрик-Штрикфельдт облегченно вздохнул. Наконец-то было сказано то, что ему нужно было сказать и что он не решался сказать…

Власов внимательно посмотрел на него и усмехнулся.

– Все-таки это удивительно, – сказал он. – Здесь все совершенно иначе, чем в Москве! Вы берете на себя ответственность и действуете по вашей совести. Такое у нас немыслимо. Малейший намек диктатора – и все падают ниц!

Штрик-Штрикфельдт так и не понял, то ли Власов восхищается им, то ли издевается.

– Так вы поможете нам? – отчаявшись разгадать эту загадку славянской души, спросил он. – И не только в этот первый раз, с листовкой, но и в том, что последует за ней?

И для Власова, и для Штрик-Штрикфельдта это было заключением союза.

Как мы уже говорили, наряду с другими офицерами вермахта Штрик-Штрикфельдт и в самом деле тогда еще верил, что Гитлер прислушается к голосу разума и германский генералитет сумеет добиться правильного политического решения.

Он сказал об этом Власову, но просил (во всяком случае, в своей книге – о, эта прибалтийская порядочность!) никогда не упрекать его, если его ожидания не оправдаются.

Пока же, сказал он, нужна политика «малых шагов».

Власов, хотя он и сомневался, можно ли политикой «малых шагов» дойти до намеченной цели, согласился с ним…

– Ведь путь туда – не близок, – говорил он. – А в борьбе против тирании судья один – успех. Он выносит свой приговор, присуждая победителю звание героя, а побежденному – клеймо изменника.

– Не знаю, доживем ли мы до политического успеха, – возвращая генерала на грешную землю, ответил Штрик-Штрикфельдт. – Но разве только политика определяет наши действия? Если наши планы будут поддержаны хотя бы наполовину, все равно сразу улучшится жизнь русских военнопленных, многие из которых еще и сегодня умирают голодной смертью.

– Вы правы. Ради одной этой задачи оправдана наша политика, – согласился Власов.

Забегая вперед, скажем, что, как полагают некоторые исследователи, эту задачу Власову отчасти удалось решить.

«Давая свое согласие на участие в “Русском комитете”, – пишет Б. И. Николаевский в работе “Пораженческое движение и ген. Власов”, – группа Власова в качестве обязательного предварительного условия поставила немедленное же облегчение участи пленных. Смертность в лагерях резко понизилась, и начиная с 1943 года лица, попавшие в плен, имели шансы остаться в живых. Раньше у них таких шансов не было»[43].

10 сентября 1942 года Власов подписал свою первую листовку, составленную с помощью сотрудников отдела пропаганды.

«Где же выход из тупика, в который сталинская клика завела нашу страну? – задавал он риторический вопрос и сам же и отвечал на него: – Есть только один выход… Другого история не дает. Кто любит свою родину, кто хочет счастья для своего народа – тот должен всеми силами и всеми средствами включиться в дело свержения ненавистного сталинского режима, тот должен способствовать созданию нового антисталинского правительства, тот должен бороться за окончание преступной войны, ведущейся в интересах Англии и Америки, за честный мир с Германией».

Так Власов окончательно согласился сотрудничать с немцами.

Он принял это решение, пишет Екатерина Андреева, не отдавая себе отчета «во всей специфической сложности нацистской машины, в ее нелогичности, имманентной ее природе».

Но, может быть, тут Екатерина