И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков Страница 45

Идея была хороша – и вскоре она осуществится, но сейчас в княжеской игре очередной ход сделал князь Изяслав, за годы своих скитаний по Европе наконец добравшийся до папы римского Григория VII и пообещавший ему, что Русь примет католичество. Естественно, русские это обещание не воспринимали всерьез, папа же, хоть человек и проницательный, расслабился, услышав желаемое. И написал польскому королю письмо с приказом помочь киевскому князю.

И вновь польское войско шло на Русь помогать в усобице здешних князей. Эта привычка решать домашние дела при помощи чужих воинов и с каждым разом все большая легкость в принятии такого решения – одно из самых страшных последствий дележа власти. Водили всех, желавших продать свой меч претенденту.

Показывая дорогу, приучая, что они, чужеземцы, малыми силами здесь способны на многое, расплачиваясь за службу негласным разрешением мародерства, когда пришлые по праву силы и приближенности к новой власти грабили, жгли, убивали…

Изяслав остановился на Волыни, поднабрал там себе рать уже из своих природных охотников-добровольцев и двинулся на Киев.

Ему переступил дорогу Всеволод.

Войска стояли друг против друга, готовые к битве, но старший брат предложил поговорить вначале один на один, и младший согласился. Они встретились на глазах у всего войска и обнялись. Все вздохнули облегченно – войны не будет, не будет крови, смерти, запаха трупной гари, все чаще витающей над Русью.

Братья договорились поделить страну – Изяславу отходил Киев, Всеволоду – Чернигов, остальное – в основном между своими сыновьями, сыновья же покойного Святослава брались под жесткий присмотр, особенно самый властолюбивый из них, старый друг Мономаха Олег. Его решили держать в Чернигове, на глазах у Всеволода.

Вскоре пришло время вновь вспомнить о Полоцке – на него походом шел Мономах с дружиной, подкрепленной половцами из рода-колена новой жены отца. Полоцк взяли, и как становилось принятым, разграбили и сожгли. Княжеские игры все тяжелее ударяли по всем остальным, некнязьям: властвующих становилось слишком много, им уже было тесно и им становилось мало подданных, мало страны.

Как Олегу Святославовичу, пожившему немного у дяди, да не у дяди, а во вчерашнем своем родном доме, ставшем чужим, и бежавшему в Тмутаракань, извечное прибежище всех сильных и независимых духом, прибрежье-приграничье Руси, где хорошие воины, да и умные князья всегда были в особом почете. Далекий островок русской жизни вдали от общей ее безбрежности не мог позволить себе ошибиться в своих защитниках и поэтому отбирал-ковал лучших. Ныне там уже были родной брат Олега Роман и брат двоюродный Борис Вячеславович. К ним и подался Олег, веря, что если будет сила в руках, то время все расставит по своим местам. Он еще скажет слово, услышимое во всех пределах Руси.

Слово было услышано – в считаные месяцы он закончил все приготовления и еще до осени вывел свою дружину и приглашенных половцев в поход на Чернигов. И оно было произнесено – отныне степная сила частенько будет гулять под рукой князя-соперника по Руси. Тмутараканцы и половцы разбили Всеволода, потерявшего почти всю дружину и ушедшего в Киев с ее остатками. Чернигов принял своего любимого князя. Черниговская же земля, по которой прошлись степняки и князь Борис, была разорена.

Изяслав возглавил общерусский поход против мятежных племянников. Большое войско подошло к Чернигову, но тот не открыл ворот, город решил остаться верным Олегу. Начался штурм, первыми за стены внешнего города ворвались дружинники Мономаха и, столкнувшись с обороной буквально каждого дома, подожгли город.

Город горел несколько дней, и когда после окончания пожара Изяслав и Всеволод двинули свои силы на приступ детинца, пришла весть, что из Тмутаракани Олег и Борис ведут новые силы, и новые половецкие лавы по их слову идут к Чернигову. Надо было успеть разбить их поодиночке.

Ярославичи вышли навстречу Тмутаракани. И в этой битве погиб князь Изяслав. Для его младшего брата и его сыновей наступала новая жизнь, для всех остальных князей – в основном прощание со старой, ибо новый великий князь Всеволод Ярославович начал властно собирать Русь под своей рукой – то, что не получалось у его братьев. Ныне же он был единственный оставшийся в живых сын Мудрого и помнил, как отец велел ему терпеть и верить, что его от него не уйдет. Нынче действительно это время наступило.

Старшему сыну Владимиру он передал Чернигов, оставив за ним Смоленск. Вскоре как на князя Черниговского на него из Тмутаракани двинулся Роман с дружиной и половцами. С последними договорилась жена Всеволода, и Роман был убит своими союзниками-степняками. А как на князя Смоленского, на него напал Всеслав и сжег весь город, ограбив все, что можно. В ответ Мономах таким же огненным смерчем прошелся по Полоцку. И не было этому, казалось, ни конца, ни края.

Нет, все имеет свой предел – пока он был достигнут: свары-споры утихли под рукой Всеволода, земля оживала. У Мономаха подрос сводный брат Ростислав, которому отец отдал Переяславль, главный зачинщик больших смут Олег после разгрома, когда был убит Изяслав и погиб Борис, был схвачен хазарами и продан в рабство в Византию. То ли пожадничали сами, то ли император попросил, опасаясь очередного смелого воина у себя под боком, то ли надоумил хитроумный дядя, но четыре года будет он в далеком плену, пока не женится на знатной красавице-гречанке, вернется на Русь и десять лет будет править Тмутараканью, не лезя в свары, держа Степь.

Усобицы утихли, но половцы, приохоченные ими к легким походам за добычей, не успокоились – на следующий год зимой – не наука ли их новых русских друзей-князей? – а не как обычно, по ранней осени, князья-ханы Асадука и Саука привели на Стародуб свои лавы. Мономах пошел на них со своей дружиной, а доверенные люди уже летели в степь – к родне мачехи, зовя степняков в помощь против степняков, приучая и кочевников к этому яду борьбы своих со своими, за власть, славу, богатство.

Победа половцев над войсками Изяслава Ярославича Киевского, Святослава Ярославича Черниговского и Всеволода Ярославича Суздальского. Радзивилловская летопись

На Десне отяжеленные добычей и привычным зрелищем муки проигравшего, а оттого – неправого и лишающегося всего, половцы попали под русские и враждебно-половецкие мечи. Их оттеснили на речной лед и здесь начали беспощадную сечу. В буквальном смысле, ничего и никого не щадя. В том числе