Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье Страница 40

Он также был приговорен к смерти.

В то же время и, может быть, в тот же день, когда Аристотель выходил из Афин, Демосфен входил в город, чтобы поддержать своим красноречием воскресшую свободу – увы, воскресшую ненадолго. Странна судьба этих двух великих людей, которым политические превратности Греции почти постоянно препятствовали жить одновременно в городе, который они прославили своим гением. Обоим им суждено было умереть вдали от Афин, в промежутке нескольких недель одному после другого.

Первой заботой Демосфена по возвращении в Афины было убедить сограждан объявить войну Антипатру. Но правитель Македонии, принужденный сначала затвориться в Ламии, скоро начать действовать наступательно, поддерживаемый двумя другими македонскими воеводами, Кратером и Леонатом. Через год эта война, известная под именем Ламийской, окончилась уничтожением соединенных греческих сил. Антипатр после победы потребовал выдачи всех ораторов, и особенно Демосфена; последний удалился на остров Калавзия; но, видя, что может попасть в руки своего врага, знаменитый оратор отравился.

Немного раньше, в конце июля 332 до Р.Х., Аристотель, удалившийся в Халкиду, на остров Евбея, умер там. Ему было тогда около шестидесяти трех лет, хотя некоторые биографы уверяют, что он прожил до семидесяти.

На фрагменте плана античных Афин видно справа изображение Лицея

Некоторые авторы говорят, что Аристотель, подобно Демосфену, отравился. Многие Отцы Церкви, принимая его самоубийство, рассказывают об этом иначе; их рассказ составляет pendant к рассказу об Эмпедокле. Они говорят, что Аристотель, не будучи в состоянии объяснить приливов и отливов Эврипского залива, бросился в море, вскричав: Euripus me capiat, quan d oquidem ego Euripum capere non possum. (Пусть обнимет меня Эврип, так как я не могу понять Эврипа.) Но это не согласуется с учением Аристотеля о самоубийстве и опровергается Аполлодором, у Диогена Лаэртия, а также Дионисием Галикарнасским, который утверждает, что Аристотель умер от болезни желудка, наследственной в их роду.

Весьма любопытное завещание Аристотеля отчасти сохранено для нас Диогеном Лаэртием. В нем заключались следующие распоряжения:

«Аристотель делает следующее распоряжение насчет принадлежащего ему:

“В случае моей смерти Антипатр будет общим исполнителем моей последней воли; и, пока Никанор не будет в состоянии управлять моим имением, Аристомен, Тимарх, Иппарх, равно и Феофраст, если он хочет, озаботятся и о моих детях, и о Ирпилиде, и об оставшемся после меня имении. Когда моя дочь достигнет совершеннолетия для вступления в брак, отдать ее за Никанора; если она умрет раньше замужества или не оставит после себя детей, то Никанор будет наследником всего моего имущества и распорядится моими рабами и всем остальным. Никанор озаботится о моей дочери и о сыне моем Никомахе, постарается, чтоб им не было ни в чем нужды, и будет поступать относительно их, как отец или брат. Если Никанор умрет до женитьбы на моей дочери или не оставив детей, да будет исполнено, как он распорядится. Если тогда Феофраст захочет взять за себя мою дочь, то войдет во все права, какие я дал Никанору; если же нет, то попечители, посоветовавшись с Антипатром, распорядятся моею дочерью и имуществом, как им покажется за лучшее. Я прошу опекунов и Никанора вспоминать обо мне и о том, как меня всегда любила Ирпилида; если после моей смерти она захочет выйти замуж, они озаботятся, чтобы она не вышла за лицо ниже меня по положению, и в таковом случае, кроме подарков, которые она от меня получила, ей будет выдано: талант серебра, три служанки, если она пожелает, и сверх того все, что она имеет… Если она пожелает жить в Халкиде, то будет жить в доме, прилежащем к саду; если она предпочтет Стагир, то будет жить в доме моих родителей. Но, каков бы ни был ее выбор, следует озаботиться, чтобы дом ее был снабжен всякою утварью, какая покажется приличной попечителям и удобной Ирпилиде… Я отпускаю на волю Амбракиду и назначаю ей в приданое пятьсот драхм и служанку при выходе в замужество. Что касается Фалеты, то завещаю ей, кроме принадлежащей ей купленной рабыни, еще молодую рабыню и тысячу драхм. Отпускаю на волю Фикона, Филона, Олимпия и его сына. Дети моих слуг не будут проданы, но я желаю, чтобы они перешли на службу к моим наследникам и чтобы, когда они возмужают, были бы отпущены на волю, если заслужили этого. Позаботятся о том, чтобы статуи, заказанные мною Гриллиону, были окончены и затем поставлены в назначенных местах. У меня было также намерение заказать статуи Никанора, Проксена и матери Никанора. Статуя Аримнестра, уже оконченная, да будет поставлена на назначенном месте ради увековечения его памяти, так как он умер бездетным. Пусть поместят в мой гроб кости Пифиады, согласно ее приказанию. Исполнят также мой жертвенный обет за сохранение жизни Никанора, перенеся в Стагир больших каменных животных, которых я посвятил Юпитеру и Минерве хранителям”».

Аристотель, обвиненный в безбожничестве, покидает с учениками Афины.

В этом завещании видно любящее и щедролюбивое сердце Аристотеля. Может показаться, что в нем находится важный и весьма достойный сожаления пробел. Философ, с такою подробностью делающий распоряжения о стольких вещах, больших и малых, ни слова не говорит ни о своих рукописях, ни о своих собраниях, ни о своем драгоценном книгохранилище. Что касается рукописей, то достоверно известно, что они достались Феофрасту, и так как этот философ жил почти сто лет, то можно быть уверенным, что в продолжение первых пятидесяти лет, истекших по смерти Стагирита, рукописи береглись с благоговейною заботливостью.

Аристотель с учениками покидает Афины. Гравюра XIX в.

По смерти Феофраста рукописи по наследству перешли к некоторому Нелею, сыну одного из учеников Сократовых, который сам слушал уроки Аристотеля и Феофраста. Рукописи были в хороших руках, и нельзя было предвидеть того, что с ними случится. Эта печальная история рассказана Страбоном и Плутархом. Мы приведем текст первого из этих писателей.

«Нелей из Скепсиса, – говорит Страбон, – получил в наследство библиотеку Феофраста, в которой заключалась и Аристотелева. Аристотель завещал ее Феофрасту, так как к нему перешло главенство в Лицее. Аристотель, насколько мы знаем, первый стал собирать книги, и он же научил царей египетских составить библиотеку. Итак, Феофраст оставил книги Нелею, который перевез их в Скепсис;