Чудеса - Лев Прыгунов Страница 40

квартиру, он вытащил из-под кровати связанный верёвкой рулон с моими картинами, и я понял, что все четыре месяца вся моя живопись провалялась у него под кроватью. Я взял картины и сказал, что в его услугах больше не нуждаюсь. И вдруг Дональд стал визжать, кричать, сучить ножками и грозить вызвать полицию. А я радостно ему ответил, что я сам хочу вызвать полицию! И тут с ним произошло мгновенное чудесное превращение! Он как-то сразу успокоился, начал передо мной извиняться, предлагать выпить виски и тут же пригласил нас с Ольгой на вечерний дружеский вечер! Вечером, за ужином я увидел на стене знаменитый офорт Сальвадора Дали «Носорог», и я спросил Дональда, оригинал это, или репродукция. «Ну, конечно, оригинал!» – сказал он, а мне захотелось посмотреть его поближе. Что-то необъяснимое мне в этом офорте не нравилось, и когда я стал его разглядывать, увидел в трёх-четырёх местах какие-то неуверенные линии, чего у Сальвадора Дали ну никак не могло быть! Я попросил у Дональда увеличительное стекло и альбом Дали, в котором есть репродукция этого офорта. Мне было достаточно трёх минут, чтобы убедиться, что носорог Дональда – фальшак! Когда я показал несколько явных несовпадений его офорта с альбомным, он был шокирован. Я, правда, его несколько утешил тем, что он может подать в суд и выиграть дело – в Англии отношение к законам несравнимо серьёзнее, чем у нас! А в конце нашего ужина Дональд попросил меня съездить с ним на следующий день к реставраторше, у которой он хочет купить плафон, написанный Тьеполо. «Каким Тьеполо – спросил я – Их двое! Отец и сын». Только дня два назад я любовался картинами Джованни Батиста Тьеполо – отца Доменико Тьеполо в Национальной галерее. Оказалось, что плафон как раз работы Джованни Батиста. Я перенёс нашу встречу на послезавтра, чтобы походить по музеям и, как говорится, «набить глаз». Через два дня мы оказались в большой студии этой самой реставраторши , и я увидел «нечто», правда, похожее на среднюю копию 18го века, о чём я тут же заявил Дональду. И тут повторилась (одна к одному) истерика Дональда: реставраторша стала визжать, кричать, топать ножками… Понять её было легко – Дональд собирался покупать это «нечто» за 395 тысяч фунтов стерлингов, и какая доля из этой суммы доставалась ей, одному богу известно. И вдруг она, как только поняла, что никакой сделки не будет, совершенно спокойно спросила, чем я занимаюсь. Я ей сказал, что я художник и реставратор, и тут же показал фотографии отреставрированной иконы – это был мой второй после «Севооборота» заработок в Англии (в Лондоне жила моя старая знакомая, которой ещё по Москве была известна моя любовь к иконам). И вдруг рествраторша мне даёт свою карточку и просит обязательно вечером ей позвонить! Я звоню ей, как мы договорились, и она предлагает мне работу! Помочь ей реставрировать портрет королевы Виктории для президента Бермуд, написанный замечательным художником Винтер-Гальтером! За 4 фунта в час! «Но работать придётся десять часов!» – предупредила она. Я был счастлив. В конце концов оказалось, что я буду работать вместе с молодым итальянским реставратором под её чутким руководством. Итальянцы по праву считаются лучшими реставраторами, и я в этом очень скоро убедился. А реставраторша приглядывала за нами только первые два дня, а остальное время мы работали только вдвоём. И через две недели мы картину закончили. «До чего же она жадная! – как-то сказал итальянец – платит всего 12 фунтов в час!» А как потом оказалось, эта картина была у неё «в работе» больше двух лет! Ну, совсем, как моя живопись у Дональда. Через какое-то время я встретил Дональда и его жену на выставке какого-то лондонского художника, и жена Дональда радостно бросилась ко мне: оказалось, что она мечтает приобрести одну мою картину! Это был большой и очень неплохой натюрморт с цветами, и я назвал цену: тысяча фунтов. «Я могу заплатить только 900», – сказал Дональд. Думаю, что чутьё его не подвело, мы тогда были на мели. Но каков подлец! И это после того, как я спас его от позора с фальшивым Дали, потери 395 тысяч фунтов, да ещё с моей бесплатной консультацией!

_______

Через полгода мы вернулись в Москву, и «старушка Lee», как мы её звали, мне позвонила и опять спросила про альбом Синатры. Когда она узнала, что альбома до сих пор нет, она страшно возмутилась и снова сказала свою грозную фразу: «Я иду к Сенатору!». И месяца через два я получаю посылку с альбомом Синатры, где были все десять пластинок, но уже заметно «запиленные» – всё-таки их кто-то слушал больше года! И, наконец, по её приглашению, мы прилетаем в Штаты, останавливаемся в её доме, и через несколько дней она мне говорит, что созвонилась со своим Сенатором, за которого она голосовала, и он хочет со мной познакомиться! И мы втроём едем на машине в Вашингтон, который оказывается совсем близко от Вильямсбурга, где жила Lee. Подъезжаем к громадному зданию Капитолия и там долго идём по коридорам, полы которых покрыты роскошными коврами, а стены увешаны большими музейными картинами мастеров девятнадцатого века. И, наконец, мы входим в кабинет Сенатора, который встречает нас с Ольгой как дорогих друзей! Угощает нас коньяком, виски и лучшими винами на выбор, и мы весело беседуем о перипетиях с “National Geographic” и альбомом Фрэнка Синатры. Я спрашиваю Сенатора, как ему удались эти операции по возвращению «художественных ценностей» настоящему их владельцу, и он с улыбкой мне рассказывает всю историю. Он связался с американским послом в тогда ещё Советском Союзе и встретился с послом СССР в Америке. И всё время «теребил» обоих официальными письмами, на которые они обязаны были давать официальные ответы! Вот таким образом я получал драгоценные мне подарки от «старушки Lee»! Думаю, меня тогда хорошо запомнили и наши славные гэбисты и не менее славные ребята из таможни. Чудеса, да и только!

_______

Другая история, более или менее похожая, произошла в самом начале двухтысячных годов, когда какая-то американская компания пригласила меня на одну небольшую роль в фильм-стомиллионник “Sum 0f all fears” играть очередного советского генерала ФСБ. Съёмки проходили в Монреале. Через наше агентство я заключил договор на 8 тысяч долларов, но мне надо было летать туда два раза: в начале января и в середине мая. Мы с актёром Александром Белявским летели в Монреаль в самолёте компании “Air Francе” первым классом! Жили в лучшем отеле