Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова Страница 38

Но строгий работодатель «Этрансижан» требовал от него материалов, рассказывающих о пережитом в пустыне. На эмоциональном подъёме писатель выдал пять статей столь отменного качества, что они практически без изменений вошли в его изданные тремя годами позже мемуары.

Необыкновенный человек, герой, интеллектуал Сент-Экзюпери становился центром притяжения в любом обществе. Он управлял разговором, как самолетом, с удивительной силой и гибкостью, мысль его проделывала фигуры высшего пилотажа, от которых у слушателей кружилась голова.

Законной супруге он уделял всё меньше внимания. Она жаловалась: «Тонио не находил времени, чтобы сходить со мной в цирк, который я обожала, или в кино. Я перестала понимать, что происходит вокруг… Тонио уговаривал меня принимать приглашения и куда-нибудь уезжать на выходные. Так я и делала скрепя сердце, убежденная, что в это время он прекрасно развлекается без меня… Тщетно я искала причину отчуждения, которое возникло между нами без ссор и видимых оснований. У меня снова началась бессонница. Но для него мое терпение было безгранично. А все вокруг жаловались на мою раздражительность. – Как вы можете жить с такой женщиной? – коварно спрашивали его друзья».

Работа в компании «Эр-Франс» была настолько рутинной и малооплачиваемой, что писатель счёл за лучшее уволиться. Тем более что в августе 1936 года ему в качестве корреспондента газеты «Этрансижан» предстояла командировка в Испанию, где набирал силу конфликт между республиканским правительством страны и поднявшими вооруженное восстание правомонархическими силами под руководством Франсиско Франко.

Новый конфликт возник и между супругами Сент-Экзюпери. Неустроенность жизни Антуана в значительной мере определялась Консуэло, но и он не был тем человеком, который мог приучить ее к какому-то порядку. Даже газ, электричество или телефон у них нередко отключали, поскольку он платил за них только тогда, когда случайно оказывались «лишние» деньги. Консуэло такими вещами не заморачивалась и попросту уходила из дому в какую-нибудь весёлую компанию.

Но, по её словам, она была верна обязанностям жены, «которыми ни разу не пренебрегла».

Консуэло взялась собирать Антуану вещи и обнаружила в чемодане связку «сильно надушенных писем». «Я вскрыла первое письмо, вне всяких сомнений – почерк моего мужа. И я прочла: „Дорогая, дорогая“. Но это письмо адресовано не мне. Кто эта „дорогая“ счастливица? Я не могла читать дальше, слезы мешали мне». Однако, взяв себя в руки, мужественная женщина всё-таки прочитала переписку. Адресат – «красавица Э. А ведь она была когда-то моей подругой». Весь Париж давно знал о связи роскошной светской дамы Нелли де Вогюэ и знаменитого писателя. Официальные биографы Сент-Экзюпери называют её его музой, его ангелом-хранителем, едва ли не главной любовью его жизни. Нелли заботилась об этом большом ребёнке, который вёл беспорядочную, полную опасных приключений жизнь, старалась успокоить его мятущуюся душу. Она использовала свои связи в обществе и в мире политики, чтобы поддерживать его имидж героя и гения. Она часто покрывала его долги и помогала ему выпутываться из щекотливых ситуаций.

Консуэло потребовала объяснений. «Я не ревновала к ней, я никогда не думала, что вы измените мне с ней, даже сейчас я не верю, что вы изменили мне. Я верила в большую дружбу, не хотела слушать злобные сплетни».

Антуан не стал отрицать очевидного. «Я люблю тебя всем сердцем, – уверял он Консуэло. – Я люблю тебя как сестру, как дочь, как родину. Но я не могу оторваться от нее. Я ни дня не могу прожить, не видя ее». И завершил своё признание словами: «Я боялся сделать тебе больно, но раз ты узнала, так даже лучше».

У него давно сложился собственный взгляд на любовь, во многом определяющий его поведение: «Вопреки общепринятому мнению, любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви».

Мыслями писатель уже был в Испании, а скоро и сам оказался за Пиренеями. «Этрансижан» опубликовала фотографию Сент-Экзюпери, стоящего без пиджака и галстука на фоне фюзеляжа и пропеллера частного самолёта газеты. Он обязался представить редакции пять статей об испанских событиях.

Симпатии писателя были на стороне республиканцев, но их жестокость не уступала зверствам националистов. Барселону они «зачистили» так радикально, что город обезлюдел. Везде были установлены боевые посты и пулеметы. Власть захватили анархисты, провозглашавшие абсолютное равенство и в силу этого грабившие состоятельных жителей – они называли это конфискацией.

Антуан де Сент-Экзюпери у самолета газеты «Этрансижан»

Знакомый с экстремальными ситуациями не понаслышке, часто балансировавший на грани бытия, лётчик-писатель был потрясен обесцениванием во время войны человеческой жизни. «А ведь никогда больше это существо не повторится вновь. Никогда больше никто не услышит ни точно такого же смеха, ни этих интонаций голоса, ни этих остроумных ответов…» И завершает свои рассуждения словами: «каждая жизнь – чудо!»

Потом он снова посетил Испанию по заданию газеты, прилетев на своём самолёте, и сделал вывод: война – это лишь суррогат истинного существования. Не умея по-другому преодолеть серую обыденность, люди на войне обретают подобие полнокровной жизни. «Мир стал пустыней, и все мы жаждем найти в ней товарищей; ради того, чтобы вкусить хлеба среди товарищей, мы и приемлем войну. Но чтобы обрести это тепло, чтобы плечом к плечу устремиться к одной и той же цели, совсем незачем воевать». В отличие от многих известных интеллектуалов своего времени он не стал защищать испанских республиканцев в период гражданской войны, поскольку стал свидетелем проявляемой ими жестокости.

Результатом поездки явился ряд очерков: «Испания в огне», «Мадрид» и др. Основная мысль этих публикаций – призыв к примирению. «Чего ради нам ненавидеть друг друга? Мы все заодно, уносимые одной и той же планетой, мы – команда одного корабля». Сент-Экзюпери вернулся на родину противником войны и стал свидетелем устранения Франции от испанской проблемы[23].

В конце этого богатого событиями года Антуан пережил огромную личную трагедию: погиб его друг Жан Мермоз. Тот всегда стремился расширять границы полетов, открывать новые линии. Ему не нужны были ни звания, ни награды, только самолет и небо. 7 декабря 1936 года на летающей лодке «Южный Крест» он в двадцать четвертый раз готовился пересечь океан. Истек двадцать один час полета… и молчание… Анри Гийоме в течение двух дней в надежде найти и спасти потерпевшего крушение друга летал над океаном, пока не кончилось топливо. Он взял на себя тяжкую обязанность объявить матери Мермоза, что она больше никогда не увидит