Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги Страница 38

ценным советником для молодого Патрика Коллисона. Однако в раунде серии А, в котором Stripe привлек 18 миллионов долларов – от Sequoia, Тиля, сооснователя PayPal Макса Левчина и индивидуального инвестора Элада Гила, незаменимым советником оказался именно Альтман. Он провел с Коллисоном десятки телефонных разговоров, консультируя по всем аспектам сделки – часто пока тот крутил педали велосипеда по дороге в офис через весь Пало-Альто. В итоге молодую платежную компанию оценили в 100 миллионов долларов.

К весне 2012 года Альтман уже был известен связями с самыми перспективными стартапами Долины и близостью к Y Combinator – что все чаще означало одно и то же. У него был большой выбор партнеров, желающих поддержать его собственный венчурный фонд. Отклонив предложение Sequoia, Альтман выбрал Тиля, который внес основную долю из 21 миллиона долларов стартового капитала этого фонда, получившего название Hydrazine Capital в честь гидразина – компонента ракетного топлива. Альтман привлек младшего брата Джека, который, получив диплом экономиста в Принстоне, работал в нью-йоркском инвестбанке. Через пару лет к ним присоединился средний брат Макс, и вся троица поселилась в одной квартире в Сан-Франциско.

Тиль считал Альтмана «очень-очень умным», а также «принципиальным, требовательным, уравновешенным» и «пожалуй, чересчур оптимистичным».

Главным активом Альтмана были не знания, а связи. Как я уже упоминала в прологе, для Тиля Альтман воплощал дух Кремниевой долины той эпохи. Тиль много общался с главой Facebook Марком Цукербергом, которого взял под крыло после того, как стал первым внешним инвестором компании. Они обсуждали, как Цукерберга (к добру или к худу) превратили в символ поколения миллениалов – хотя на самом деле он не очень-то подходил на эту роль. «Если уж искать человека, который бы по-настоящему олицетворял технаря-миллениала, это был бы Альтман», – говорил Тиль.

Бунтарский дух Тиля, его готовность всегда идти наперекор общепринятому мнению резко контрастировали со стремлением Альтмана делать людей счастливыми. Но, похоже, именно эта способность мыслить вразрез с общепринятым и рождать оригинальные идеи больше всего восхищала Альтмана в Тиле – вне зависимости от того, разделял он эти идеи или нет. «Он мыслит о мире совершенно свободно, без всяких ограничений», – говорил Альтман в подкасте[167]. В другом интервью он заметил, что оригинальные идеи – один из самых дефицитных ресурсов в мире. И именно этого ресурса Тиль производит в избытке.

Hydrazine сделал несколько инвестиций в ядерную энергетику – в частности, в стартап Oklo, разрабатывавший компактные реакторы на основе ядерного деления. Альтман узнал о нем в 2013-м и на следующий год привел его в Y Combinator. Как уже упоминалось, Альтман и Тиль вместе вложились в посевной раунд Helion. Но в целом Hydrazine просто оседлал волну небывалого технологического бума – стратегия, совершенно нехарактерная для вечно идущего против течения Тиля.

«Когда вокруг мощный подъем, в который никто не верит, нужно просто инвестировать в то, что все считают перспективным. Это вполне консенсусный подход», – объяснял он. По мнению Тиля, пузырь доткомов и финансовый кризис с их резкими колебаниями рынка распугали инвесторов, оставив технологический сектор недофинансированным. К 2012 году «индустрия заработала на полную мощность, компании росли как на дрожжах, но инвесторов катастрофически не хватало, – говорил он. – Когда отрасль настолько недоинвестирована, нет смысла идти против течения. Просто лови волну. И Сэм делал это мастерски».

Hydrazine вкладывал деньги в самые разные отрасли – от корпоративного софта до нишевых продуктовых стартапов – без какой-либо внятной концепции. Все эти инвестиции объединяло одно: большинство компаний прошли через Y Combinator. Среди них были HR-стартап Zenefits, логистическая платформа Flexport, сервис изучения языков через видеочат Verbling, строительный маркетплейс BuildZoom, производитель заменителей пищи Soylent и онлайн-сервис разводов Wevorce. Исключением стал разве что Patreon – платформа для монетизации контента, которую основал давний партнер Альтмана по Loopt Сэм Ям. По сути, Hydrazine представлял собой индексный фонд Y Combinator – именно таких примитивных стратегий Тиль принципиально избегал.

«Но иногда просто хочется взлететь на ракете», – признавался он.

Y Combinator взмыл в стратосферу. При поддержке Sequoia летний батч 2011 года вырос до 60 с лишним стартапов. В том же году к Грэму обратились ангельский инвестор Рон Конвей и миллиардер российского происхождения Юрий Мильнер с предложением, позволявшим им получить долю в каждой компании YC. В итоге инвесторы предоставили всем стартапам конвертируемые займы по 150 000 долларов – по сути, кредит, который превращался в акции, если компании удавалось пройти оценку и привлечь венчурное финансирование. Условия этой сделки были исключительно выгодными для основателей: можно было получить деньги, не думая об оценке на столь раннем этапе и не беспокоясь о возврате в случае провала. Демодень превратился в настоящий карнавал. YC пришлось установить в зале два дополнительных кондиционера, чтобы справиться с толпой из 200 с лишним венчурных инвесторов, включая Деми Мур и Эштона Кутчера. Снаружи даже поставили биотуалет[168].

В 2012 году летний батч разросся до 84 стартапов, и партнеры уже начали путаться, кто есть кто. «Это был тот самый батч, который взорвал всем мозг», – рассказывала финансовый директор YC Кирсти Натху журналу Wired. После этого Y Combinator решил разбивать будущие наборы на группы и перенес Демодень в куда более просторный Музей компьютерной истории в Маунтин-Вью. В этом огромном комплексе хранятся такие артефакты, как шифровальная машина «Энигма» времен Второй мировой и самая первая компьютерная мышь, вырезанная из красного дерева[169]. В 2013 году число компаний сократили до 47, но на Демодень явилось 450 гостей, привлеченных перспективой богатств масштаба Dropbox (на тот момент оценивался в 4 миллиарда долларов), Airbnb (1,3 миллиарда) и Stripe (500 миллионов). «Здесь царит атмосфера золотой лихорадки», – писал об этом дне The New York Times Magazine[170].

Hydrazine инвестировал в отдельные компании YC, а Founders Fund Тиля – в те, которые Альтман называл лучшими стартапами YC года. В 2012-м это был Airbnb. «В мире, где все недооценивают динамику роста, стоит просто раз в год выбирать лучшую компанию YC», – рассуждал Тиль. Founders Fund вложился в Airbnb при оценке 2,5 миллиарда долларов. Сегодня компания стоит около 200 миллиардов. На следующий год они инвестировали в Stripe при оценке 1,75 миллиарда. Сейчас его стоимость около 65 миллиардов. «Тогда все наши разговоры с Сэмом крутились вокруг вопроса: “Что самое перспективное?”»

«К концу 2014-го эта формула перестала работать – слишком многие ее раскусили», – признавал Тиль. Вместе с Альтманом они определили новую звезду YC – Zenefits, брокера медицинского страхования, который бесплатно раздавал HR-софт малому бизнесу в расчете заработать на комиссиях от продажи страховок. Макс Альтман устроился туда продакт-менеджером и проработал с 2014 по 2016 год. Founders Fund сделал предложение при оценке в 2 миллиарда, но напористый сооснователь Паркер Конрад выторговал больше 4 миллиардов. Тилю эта цифра показалась