Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина Страница 34

Своей образованностью Елена Павловна выгодно отличилась от многих представителей императорской фамилии. Не случайно Николай I в разговоре с графом Павлом Дмитриевичем Киселевым заметил: «Елена – это учёный нашего семейства; я к ней отсылаю европейских путешественников». А сам граф оставил о великой княгине блестящий отзыв: «Это женщина с обширным умом и превосходным сердцем. На её дружбу вполне можно положиться, если она раз удостоит ею. ‹…› Разговор её с людьми сколько-нибудь замечательными никогда не был пустым или вздорным: она обращалась к ним с вопросами, полными ума и приличия, вопросами, которые просвещали её».

Как ни странно, но начитанность и обширный круг интересов Елены Павловны вызывали беспокойство у людей, близких к ней по духу. Князь Пётр Вяземский почти убежден, что великая княгиня «здесь не заживётся, ибо не уживётся, и что разногласие её с прочими членами царской семьи слишком резко».

Двор её называли блестящим: современники восхищались великолепными балами, что давались во дворце. Об одном из них сохранился отзыв барона Модеста Корфа, лицейского приятеля поэта: «Для достойного описания этого праздника надо было совокупить живопись с поэзией, кисть Брюллова с пером Пушкина».

Пушкин не единожды бывал в Михайловском дворце, великая княгиня Елена Павловна принимала поэта в своем салоне. Одна из записей в «Журнальной книге Двора великого князя Михаила Павловича» удостоверяет: «По вечеру было собрание небольшое: принц Ольденбургский, Жуковский, барон Криднер, сочинитель Пушкин…»

Великая княгиня Елена Павловна – великому князю Михаилу Павловичу в Лозанну (26 декабря 1836):

«Я видаю иногда Вяземского, как и твоих протеже – семью его, и я приглашала два раза Пушкина, беседа которого кажется мне очень занимательной».

Пушкин также отзывался о великой княгине как об «умной женщине». С её именем прочно соединена история одного пушкинского автографа:

У русского царя в чертогах есть палата:

Она не золотом, не бархатом богата;

Не в ней алмаз венца хранится за стеклом…

Споры вокруг «Полководца», напечатанного в «Современнике» в 1836 году, вызвали особый интерес великой княгини. Елена Павловна пожелала узнать, что стоит за отточиями в журнальном варианте стихотворения?

Ответом на вопрос и стали стихи Пушкина, вписанные им в альбом высокородной дамы. И отнюдь не дамские. Ах, как не любил поэт писать мадригалы в альбомы светских красавиц и милых уездных барышень! Великая княгиня Елена Павловна явилась счастливым исключением.

Пушкинский автограф – на первых альбомных листах, там же великой княгиней сделана помета на французском: «написано Пушкиным собственноручно». Долгие годы в старом альбоме не появлялись новые записи. Не свидетельство ли то об уважении августейшей владелицы реликвии к памяти поэта?

За несколько дней до дуэли Пушкин получил приглашение на камерный вечер в Михайловский дворец. Темы бесед в салоне великой княгини Елены Павловны отличались разнообразием и выходили за рамки обычных светских суждений.

«В последний раз я видела Пушкина, – вспоминала Вера Анненкова, – …на маленьком вечере у великой княгини Елены Павловны, там было человек десять. Разговор был всеобщим, говорили об Америке. И Пушкин сказал: “Мне мешает восхищаться этой страной, которой теперь принято очаровываться, то, что там слишком забывают, что человек жив не единым хлебом”. Это евангельское изречение в устах Пушкина, казалось, удивило великую княгиню; она улыбнулась…»

26 января 1837 года, в двенадцатом часу ночи, Пушкин появился на рауте в доме графини Марии Разумовской. В памяти Софи Карамзиной осталась последняя встреча с поэтом: «Он был спокоен, смеялся, разговаривал, шутил, он несколько раз судорожно сжал мне руку, но я не обратила внимание на это».

Памятник Пушкину перед бывшим Михайловским дворцом (Русским музеем). 2009 г. Фотография автора

Верно, столь же непринужденно беседовал Александр Сергеевич и с великой княгиней Еленой Павловной, бывшей на том вечере. И тоже в последний раз…

«Несчастие с Пушкиным» она восприняла как сугубо личное.

Василий Жуковский – Сергею Львовичу Пушкину, отцу поэта:

«Государь император получал известия от доктора Арендта…; государыня великая княгиня, очень любившая Пушкина, написала ко мне несколько записок, на которые я отдавал подробный отчет Её Высочеству согласно с ходом болезни».

Записки эти, одна за другой, летели из Михайловского дворца по известному всему Петербургу адресу: дом княгини Волконской на набережной Мойки, где Василий Андреевич безотлучно находился у постели смертельно раненного друга.

Великая княгиня Елена Павловна – Жуковскому:

«Я подавлена этим ужасным событием, отнимающим у России такое прекрасное дарование, а у его друзей – такого выдающегося человека. Сообщите мне, что происходит и есть ли у Вас надежда, и, если можно, скажите ему от меня, что мои пожелания сливаются с Вашими» (27 января 1837).

«…Хочу спросить Вас, не согласились ли послать за Мандтом, который столь же искусный врач, как оператор. Если решатся на Мандта, то, ради Бога, поспешите и располагайте ездовым, которого я Вам направляю, чтобы послать за ним».

«…Я прошу Вас сообщить мне, хотя бы на словах, длится ли улучшение. Если бы это было угодно Богу!» (28 января 1837).

«Итак, свершилось, и мы потеряли прекраснейшую славу нашего Отечества! Я так глубоко этим огорчена, что мне кажется, что во мне соединяются сожаления и его друзей, и поклонников его гения. Тысяча прочувствованных благодарностей Вам, мой добрый г. Жуковский, за заботливость, с которой вы приучали меня то надеяться, то страшиться. Как она тягостна, эта скорбь, которая нам осталась!

Когда сможете, Вы сообщите мне, как чувствует себя его бедная жена, о которой я не забываю и которую жалею от глубины души!» (29 января 1837).

…И верно, нет в том случайности, что прекрасный аникушинский памятник Пушкину в Петербурге возведен напротив Русского музея, бывшего Михайловского дворца, резиденции великой княгини Елены Павловны…

Елена Павловна оставила о себе добрую память. Покровительствовала искусствам и наукам. На её личные средства – и немалые! – из Италии в Россию был перевезен живописный шедевр Иванова «Явление Христа народу», известный своими внушительными размерами. Способствовала становлению Русского музыкального общества и созданию первых классов Петербургской консерватории.

Но особую благодарность соотечественников великая княгиня снискала своим попечением о раненых. В Крымскую войну направила в Севастополь отряд врачей во главе с самим Пироговым. Щедро жертвовала на Крестовоздвиженскую общину сестер милосердия (предтечу Русского общества Красного Креста), на женские училища и институты, детские приюты и больницы. В память о дочерях, рано ушедших из жизни, Елена Павловна основала приют «Елизаветы и Марии» в Павловске, Елизаветинскую детскую больницу в Петербурге.

Сторонница либеральных реформ, она горячо ратовала за освобождение крепостных. В 1856 году, ещё до отмены в России крепостного