Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 32

молодая дочь известного горожанина вышла из автобуса на Саут-Хилл в туманный субботний день. Пройдя несколько кварталов, она подверглась нападению: мужчина в кожаных перчатках с выпуклыми рубцами ударил ее так, что она решила – у нее сломана челюсть. Он потребовал назвать возраст и спросил, «была ли она когда-нибудь с мужчиной». Когда она закричала, он сказал, что у него нож. Опустив лицо, чтобы она не могла его разглядеть, он попытался добиться эрекции, но попытки проникновения не удались, и он эякулировал ей на гениталии. Перед тем как убежать, он пригрозил убить ее, если она обратится в полицию.

В том году это было шестьдесят девятое зарегистрированное изнасилование. Для города размера Спокана число не чрезмерно большое.

32

Шелли Монахан радовалась, что 1979 год закончился. «Год облома», как она его называла, – высочайшее испытание ее природной жизнерадостности и хорошего настроения. Она выдержала его, но с трудом.

Через несколько недель после сентябрьского изнасилования ей в эфир KJRB позвонил мужчина и сказал:

– Саншайн, спорим, ты думала, что я о тебе забыл?

Она засмеялась, но звонкий голос узнала – это был он.

– Эй, я прочитал в газете, что изнасиловали женщину-диджея с Саут-Сайда. Ты обещала мне, что никому не расскажешь. Я вернусь за тобой, когда ты меньше всего будешь меня ждать. Может, через неделю, может, через год, может, через десять лет. И в следующий раз тебе не выбраться живой.

Она выбежала из аппаратной, а потом вернулась – закончить шоу.

После изнасилования ее счастливая жизнь перевернулась с ног на голову. Муж воспринял случившееся на свой счет; его душевные страдания постепенно переросли во что-то более сложное, настолько, что он сам не мог это объяснить. Позже он сказал:

– Ночь изнасилования была самой безумной в моей жизни. Я чувствовал, что это разрушило нашу личную жизнь, наш брак и все, чем мы жили. Это было травмирующим событием для нас обоих. У нас был хороший брак, а потом мы просто начали отдаляться.

Шелли настаивала, чтобы он выслушал ее рассказ. Лежа ночью в постели, она говорила:

– Я должна рассказать тебе все от начала до конца. Каждую чертову деталь, каждое грязное слово. Только так я смогу с этим справиться. Пожалуйста, выслушай меня.

Он пытался, но не смог. Слишком болезненной была тема. В отчаянии Шелли обвинила его в том, что он относится к ней как к испорченной собственности, а он пытался объяснить, что чувствует совсем другое. Тогда она настояла, чтобы он хотя бы прочитал протокол шерифа – чтобы понять, что она пережила. Он начал, но дочитать не смог.

Ночью ему приходилось будить ее от кошмаров, а однажды она бросилась на него с кулаками, приняв за того мужчину – пахнущего мылом.

Впервые после изнасилования увидев мужа обнаженным, она испытала шок.

«Он такой же мужчина, как и тот, другой, мужчина», – подумала она.

Это сбивало с толку.

Примерно через неделю после изнасилования они занялись любовью, и это было прекрасно. Но сначала ей приходилось преодолевать эти мысли.

Брак дал трещину. В начале декабря он сказал, что больше ее не любит. Почему – он не знал. Они встречались с тех пор, как ей было шестнадцать – католическая девственница, – и поженились, когда ей исполнилось девятнадцать. Она никогда больше никого не любила. Она просила, умоляла, плакала – но он был непреклонен.

Им нужно было решить, кто останется в их большой квартире. Для нее арендная плата была слишком высокой, и она сняла себе небольшое жилье. Каждый день она звонила ему, пыталась примириться, даже провела с ним ночь – но ничего не изменилось.

Расследование изнасилования затянулось. Помощники шерифа установили подозреваемого и обыскали его комнату. Там нашли две тетради, заполненные аккуратно напечатанными дословными цитатами из ее передач:

«Это 790 KJRB, Саншайн в ночное время. Прогноз погоды по району Спокана совсем скоро».

Мужчина признался, что мастурбировал, слушая ее голос, но у него оказалось железное алиби.

Живя теперь одна, Шелли не могла избавиться от мыслей об угрозах насильника. Ей снилось худшее. Ее насиловали и убивали по два-три раза за ночь – она просыпалась в поту, с перекрученным постельным бельем.

Потом пришли другие сны: насильник преследует ее по коридорам с запертыми дверями. Он давит большим пальцем ей на горло, и она просыпается с криком.

Возвращаясь домой поздно вечером, она доставала из сумки разделочный нож и осматривала каждый дюйм квартиры. Потом забиралась в шкаф, накрывалась висящей одеждой и так спала неделями.

Однажды ночью она перестала это делать – поняв, что, как бы ни пряталась, этот человек все равно ее найдет и убьет.

Пришло и прошло Рождество. Елку она не покупала.

33

Мисти рассказала подруге о своей жизни после изнасилования:

«Три или четыре дня после этого я не возвращалась в “Логово тигра”. Но мне нужно было зарабатывать. Мы с Питом платили за дом в Спокан-Вэлли, счета были большие. Я решила: если бы меня изнасиловали на парковке у продуктового, я бы не уволилась. И вернулась к работе.

Я старалась не брать тех, кого не знала или не видела раньше, – только если они не казались слишком опасными. Но из-за всего этого у меня поехала голова. Я постоянно боялась. Держала дверь приоткрытой, когда приводила клиента. Заставила других девушек поклясться: если кто-то из их клиентов начнет вести себя странно, пусть кричат, чтобы я успела убежать.

Сначала их это раздражало. Потом… потом я вроде как пришла в норму».

Не совсем. После изнасилования Мисти постепенно перешла от эпизодического употребления наркотиков к полноценной зависимости, втянув в это и своего Пита. Он потерял работу механика, и им пришлось продать дом. Одна из массажисток обвинила ее в краже из сумочки и избила так, что Мисти попала в больницу. После выписки она стала спрашивать у девушек, где можно достать вещества – «что угодно». Незадолго до конца 1979 года ее уволили.

Луиза, коллега Мисти, долго не могла избавиться от страха после того, как ее связали, заткнули рот и оставили в задней комнате слушать крики.

«Мне только что исполнилось двадцать, и мне постоянно снилось, что этот парень приходит, связывает меня и извиняется, пока убивает. Пару раз я прямо чувствовала, как нож входит мне в спину. Этот насильник – подлец и трус. Трус – нападать сзади на девушку ростом 147 сантиметров».

К концу года она уехала в родной город, в восьмидесяти милях от «Логова тигра», и поклялась, что никогда не