Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков Страница 32

1972 год начался для Людмилы Пахомовой и Александра Горшкова с досадной осечки. В январе на чемпионате Европы в Гетеборге (Швеция) их опередили западногерманские фигуристы – брат и сестра Анжелика и Эрик Брук, которым досталось «золото». Как напишут чуть позже, «неблаговидность судей из капиталистических стран лишила их титула чемпионов Европы. Судейская коллегия при явном преимуществе советских танцоров отдала пальму первенства западногерманским фигуристам, брату и сестре Анжелике и Эрику Бруку…»

Однако прошло немногим более месяца, и в середине марта состоялся чемпионат мира в Калгари (Канада). И вот там Пахомова и Горшков утерли нос брату и сестре, взяв у них реванш. Как заявил Эрик Брук на пресс-конференции, «они нас просто-напросто выпороли. Они нас проучили…»

Между тем победа в Калгари потребовала от Пахомовой и Горшкова огромных дополнительных усилий, поскольку против них была устроена провокация – их отравили. Вот как это описывает А. Чайковский:

«Это случилось после того, как были выполнены обязательные танцы. Днем Пахомова и Горшков пообедали вместе с другими фигуристами в ресторане гостиницы, где жили участники чемпионата, и отправились отдыхать. И вот вечером тренер, придя к своим ученикам, увидела, что они лежат на кроватях белые-белые, а Саша, похоже, даже бредит. Температура у обоих была под сорок. Рвота – через каждые пять минут.

Срочно был вызван врач команды, а затем канадские медики. Диагноз: сильное отравление (при этом никто из сидевших за столом вместе с Милой и Сашей не пострадал).

Сутки врачи сбивали температуру. Были пропущены очередные тренировки. Вялость и слабость – сильнейшие. На последней тренировке Мила и Саша лишь слегка проверили самые сложные элементы, сохраняя остаток сил для решающего выхода на лед. И они станцевали так, что ни один из 15 тысяч зрителей не догадался, что произошло накануне. Кстати сказать, эта история так и не была впоследствии обнародована, о ней знали всего несколько человек. Можно было бы избежать этого эпизода и сейчас, но он лишний раз подчеркивает то, что трудный путь к победе зависит подчас от нелепых случайностей. Год тренируется пара, два раза в день выезжает на каток, готовит музыку, новые программы – и вдруг весь этот огромный труд на самом краю пропасти. И только невероятные усилия способны предотвратить срыв, падение. Невероятные усилия, которые вбирают в себя все, что накоплено…»

Но оставим на время спорт и поговорим о личной жизни наших героев. Вот как об их совместном житье-бытье рассказывала сама Л. Пахомова:

«Ничего внешне не изменилось от того, что мы стали мужем и женой. Моя мама взяла на себя все заботы о доме. Утром вставали – был готов завтрак. Завтракали и уходили на тренировку. Приходили – уже готов обед. Обедали, отдыхали, уходили. Все было вымыто, поглажено, постирано. Бытовой стороны семейной жизни я не знала, пока мы катались. Первый свой обед я приготовила в 30 лет. Еле уговорила маму поехать отдохнуть на дачу, потому что она боялась, что мы без нее с голоду умрем. Она оставила мне список, что купить, и подробную инструкцию: каким маслом полить, как положить курицу на сковородку и что внутренности из нее надо сначала вынуть.

Я достала бабушкину поваренную книгу. Стала изучать, как варить борщ. Выяснив наконец, что нужно для борща, поехала на рынок. Когда я сказала продавцу в мясном ряду, какое мясо мне нужно, от какой части коровы, он принялся хохотать. Потом спросил: “Вам для чего мясо?” – “Для борща…”»

Тем временем после победы в Калгари победная поступь пары Пахомова—Горшков продолжилась. Трижды были выиграны чемпионаты СССР (1973–1975). Были выиграны чемпионаты мира в Братиславе (1973), Мюнхене (1974), чемпионаты Европы в Загребе (1974), Копенгагене (1975). Короче, в те годы они были сильнейшей парой в мире в спортивных танцах на льду. О них с восторгом отзывались мировые светила фигурного катания, о них писали книги, снимали фильмы и публиковали статьи в самых различных изданиях. Например, одна из таких публикаций увидела свет в журнале, весьма далеком от спорта, – «Театр». Впрочем, далеком весьма условно, поскольку автор статьи – критик Наталья Аркина – написала следующее:

«Сегодня, когда спорт дал развитие, движение театральным формам балета на льду, когда в своих показательных номерах спортсмены осваивают такие театральные категории, как образная выразительность, игровое действие, особое место занимает спортивное искусство ведущей танцевальной пары Л. Пахомовой и А. Горшкова и их тренера Е. Чайковской – автора целого театрального репертуара.

Театральным был их номер прошлых лет – “Танго Кумпарсита” – игривый и томный танцевальный шаг с драматическими паузами и патетическими “возгласами”… После “Танго” Пахомова и Горшков знакомят зрителя с номерами из своего русского цикла: “Соловей” А. Алябьева, “Озорные частушки” Р. Щедрина, “Вдоль по Питерской”. “Соловей” – узорчатый танец с бисером мелких, филигранно отточенных движений, стилизованных под старинные народные “коленца”. В поступи Пахомовой – кружевное плетение, с ювелирной отделкой каждого мгновенного поворота, каждого “завитка”. Вообще, все танцы этой пары удивляют обилием и разнообразием движений: их произвольная программа даже перенасыщена лексически… Зато в концертных номерах пары все гармонично и естественно. Пахомова, Горшков и Чайковская несколько демократизировали исполнительский стиль танцев на льду, освободили его от обязательной “аристократичности”, которой наделила его английская школа. Они ввели еще одно новшество: элемент синхронного движения партнеров значителен, но не один он господствует в их танцевальных композициях. В ряде фигур Пахомова и Горшков как бы переговариваются, перекликаются движениями, а не танцуют в унисон.

Это особенно заметно в танце “Вдоль по Питерской”. Неторопливо, “авантажно”, с широким, открытым взмахом рук начинают они свой ход под песню. Песня разогревает, поторапливает, и вот уже “по Тверской, по Ямской” несутся кони, сани, и в них щеголеватый ездок. Возникает единый образ быстрой езды, тройки, озорного веселья. Бег по зимней дороге переходит в затейливый пляс с ажурными строчками шагов, дробными переборами, кружением, с той хмельной удалью и нарастанием темпа, ритма, эмоционального накала, что слышен в голосе поющего Магомаева, который, кажется, вот сейчас, у нас на глазах, творит эту импровизацию…»

Так, под восторженные отзывы со всего мира пара Пахомова и Горшков добрались до развилки десятилетия – середины 70-х. После этого, увы, начнется закат их времени. И вызван этот закат будет вовсе не тем, что они утратят свое мастерство, а причинами сугубо личного характера – Горшкова подвело его здоровье. События