Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье Страница 32

итальянцев, живших в Лионе. «Берите у них (флорентийцев) все, что сможете», — писал ему Франциск I. Но кардинал ответил, что уже «лишился кредита и едва не лишился рассудка». Результаты боевых действий тоже стали плачевными: в июле 1537 г. был утрачен Пьемонт за исключением Турина, Савильяно и Пинероло, уже осажденных испанцами.

Монморанси возвращает Пьемонт

Франции

После прибытия короля в Лион 2 октября командование Пьемонтской армией принял Монморанси; он пробился через Сузанский перевал, деблокировал Турин и Пинероло и отвоевал почти все городки, попавшие под власть противника. Он сделал войну страшной: повесил испанского капитана, оборонявшегося во второразрядном укреплении, «чтобы дать острастку тем, кто упорно держится за столь малозначительные крепости».

IX. Ницца и Эг-Морт

Перемирие 1537 г.

Тем не менее мирные переговоры, уже начинавшиеся в самый разгар Прованской кампании, после неудачи императора возобновились. 1537 г. закончился двойным перемирием: для Севера — заключенным в июле в Боми, для Италии — заключенным в Монсоне 16 ноября.

Положение Карла и Франциска I

Еще раз (и не последний) выявилось, что оба монарха, не могущие жить в мире, решительную борьбу тоже неспособны довести до конца.

У Карла V по-прежнему сохранялись заботы в Германии, а у его брата Фердинанда — в Венгрии. В 1537 г. Сулейман одержал большую победу при Осиеке, в Славонии. Франциск I, с другой стороны, чувствовал, что союз с Англией очень непрочен и с обеих сторон представляет собой не более чем видимость. Его также беспокоила двойная игра его сестры Маргариты Наваррской и ее мужа Генриха д'Альбре, которые по-прежнему надеялись вернуть себе Наварру, добившись соглашения с Карлом.

Ниццкое перемирие (1538 г.)

Однако переговоры о мире, организованные в Лёкате, привели только к продлению перемирий. Тогда папа предложил обоим соперникам договориться лично в его присутствии; его поддержали Мария Венгерская, королева Элеонора и Монморанси. Близ Ниццы в июне состоялось тройственное свидание, но, правду сказать, его участники общались только на расстоянии: папа поселился в восточном предместье, король — в западном, где и оставался, а Карл V жил на своей галере, не покидая ее. Удалось заключить не более чем перемирие, оставлявшее Франциску I Бресс, Бюже, две трети Пьемонта, а Карлу V — остаток Пьемонта и Миланскую область.

Встреча в Эг-Морте

Прошло не более месяца, и оба монарха, не желавшие в Ницце видеть друг друга, увиделись, к великому изумлению обоих, 14 июля в Эг-Морте. Примирение выглядело полным. Франциск I и Карл не скупились на изъявления дружбы; они делили одну комнату; они провозглашали, что едины как братья. Но на самом деле они кормили друг друга пустыми обещаниями и обманывали недомолвками. Оба сложных вопроса — о поместном соборе, который должен был созвать император, чтобы успокоить Германию, и о Миланской области, отказаться от которой Франциск I был не в силах, — остались непроясненными. Во всем этом была своеобразная смесь расчета и сентиментальности.

Положение Франции

Весть о заключении мира во Франции приняли с большим удовлетворением. В Париже устроили фейерверки, так как город надеялся, что теперь его избавят от изнурительных требований предоставлять людей и деньги. Многие области страны были разорены, и не только северные и южные регионы, куда происходили вторжения, но даже центр, где в 1537–1538 гг. разбойничали бродяги и военные, несмотря на всё новые королевские ордонансы.

Недовольство союзников

Зато на союзников или помощников Франции сближение с императором оказало неприятное действие. Протестанты сочли, что оказались под угрозой. Все чувствовали себя косвенно задетыми или униженными. «Поистине, — писал французский посол в Англии, — если не радуются немцы и итальянцы, то не радуются и здесь». У Генриха VIII мелькнула мысль отозвать своего посла из Франции.

Х. Сердечное согласие с императором

Эг-Мортская программа

Франциска I это беспокоило очень мало: по своему обычаю, он был целиком под властью сиюминутного впечатления. На встрече в Эг-Морте совместно наметили программу действий.

Кроме того, состоялась беседа между кардиналом Лотарингским, коннетаблем Франции и сеньором Гранвелой, посвященная средствам ведения общественных дел, и было решено, прежде всего, убеждать отпавших от нашей старой религии смиряться и идти на дружеское соглашение, и что оный государь король и я будут в этом содействовать друг другу, и что это будет осуществляться по договору с нашим Святым Отцом, а также [было решено] осуществлять с хорошими и сильными армиями не только оборону от турка, но и наступление на него, столь мощное, сколь потребуется... В связи с чем оный государь король выразил весьма добрую волю и чувство, что это делается искренне.

Как довольно наивно говорил парижским эшевенам в 1539 г. канцлер Пуайе, «прежде мы видели великую вражду между императором и королем, но сегодня, по милости Божьей, они пребывают в великой дружбе.» Монморанси заявлял, «что дела того и другого отныне можно считать общим делом»; несколько позже он писал правительнице Нидерландов Марии Венгерской, что готов «служить ей» как дворянин из королевства, которым она имеет «более всего возможности повелевать».

Однообразие дипломатических комбинаций

То есть произошло возвращение к политике, какую пытались проводить после заключения Камбрейского мира, при том же противоречии: согласие с императором сочеталось с сохранением союзов с его врагами. Вновь и вновь с унылым однообразием повторялись одни и те же комбинации английских, немецких, итальянских, османских элементов.

Монморанси становится коннетаблем

После Ниццкого перемирия Монморанси, которого Прованская кампания безмерно усилила, вновь стал вторым лицом в королевстве, а может быть, даже и первым. В 1538 г. король назначил его на высшую должность во Франции, коннетабля, и в патенте на ее предоставление написал:

Учитывая весьма великие, явные, похвальные и весьма заслуживающие уважения достоинства и добродетели, какими обладает наш весьма дорогой и любимый кузен Анн, сир де Монморанси..., благодаря каковым мы издавна всецело на него полагались во всех своих величайших тайнах и многотрудных делах, которые он столь хорошо и столь благоразумно вел, направлял и которыми руководил как в мирное, так и в военное время во всех местах и местностях, где было нужно, что мы и народ означенного нашего королевства должны его за это непрестанно восхвалять, рекомендовать и вознаграждать, мы даем ему, согласно мнению и общему решению принцев нашей крови и прочих видных особ из нашего частного и тайного совета, должность коннетабля Франции.

Всесилие Монморанси

Монморанси, главнокомандующий в качестве коннетабля, также получил от короля «попечение над всеми его войнами и власть над финансами, такую же, как у него самого [короля], и вообще над всеми его делами». Это фактически делало его первым министром.

Восстание в Генте против Карла

Он старался во всем потакать Карлу V