Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин Страница 31

Вот строки из IV части поэмы его сослуживца, князя Петра Вяземского «Поминки по Бородинской битве. Посвящается Дмитрию Гавриловичу Бибикову».

В день борьбы за Русь святую

Ты руки не пощадил,

А в дни мира ей другую

Гражданином посвятил.

Людям свойственны ошибки,

Ошибаться мог и ты,

Но ты не был флюгер гибкий

У вертлявой суеты,

Раз принявшийся за дело,

Не боялся он трудов

И одной рукою смело

С злом бороться был готов!

У иных – пример не новый —

«Две огромные руки»

На себя служить готовы,

И проворны, и легки;

А на выручку страдальца,

Если в помощь их зовешь,

Не найдешь живого пальца,

Полмизинца не найдешь.

Если ж где тобой замечен

Случай пользе дань принесть —

Позабыв, что ты увечен,

Помнишь ты, что совесть есть.

А когда сведешь с кем дружбу,

С другом связь твоя крепка:

И на дружбу и на службу

Горяча твоя рука.

На сем его боевой путь был окончен. Кутузову не пришлось писать его маменьке письмо с соболезнованиями, но и командовать дальше двадцатилетним штабс-капитаном тоже не довелось.

И с одной рукой Бибиков дослужился до полковника, а затем был переведён на гражданскую службу. Был одним из самых молодых вице-губернаторов в Саратове, Владимире и Москве, а в 1824 году назначен директором департамента внешней торговли, причём особенно старался искоренять злоупотребления в таможенном ведомстве.

Фактически Дмитрий Гаврилович создал российскую таможню заново. И этим заслужил уважение Николая I.

Бибиков с 1826 года был женат на Софье Кушниковой. По словам родственницы Бибикова Долли Фикельмон, супруга её двоюродного дядюшки была «женщина красивая, но какой-то застывшей красотой. Пользуясь её молодостью и неопытностью, бирюк-муж развил в ней мизантропию и внушил мысль, что все ему подобные – чудовища. Он полагал, что таким образом она будет принадлежать только ему одному и он сохранит всю её любовь лишь для себя».

По замечанию современника, оба супруга отличались крайней скупостью. Софья Сергеевна, «барыня большого света, где не принято заниматься хозяйством, сама, заказывая обеды, назначала точное количество всякой провизии и даже число яиц для всякого кушанья, но этого никто не знал из посторонних. Одевалась она весьма прилично и в парадных случаях – богато. На званом бале можно было видеть на ней бриллиантов, жемчугов на несколько тысяч, но была до крайности бережлива; платья, сшитые пять лет назад, для придворных балов, у неё были как вчера сшиты».

«Капрал Гаврилович Безрукий»

В 1837 году государь назначил Бибикова генерал-губернатором в Киев.

Под его началом находились Волынская, Киевская и Подольская губернии. Задача, которую ему поставил самодержец, была тяжёлой – сделать вверенное ему Правобережье Днепра по-настоящему русским и минимизировать польские влияния. После недавнего восстания стало понятно, что лояльность католического панства не завоюешь ни благодеяниями, ни подачками.

Открытый его предшественником Василием Левашовым киевский университет св. Владимира оказался поначалу таким же польским, как варшавский или виленский. Значит, решил он, нужно сократить носителей шляхетного духа.

И Бибиков преуспел в этом.

В словаре Половцова его деятельность описана так:

«Вступив в заведование Юго-Западным краем, Бибиков прежде всего заменил вполне русскими деятелями местных чиновников, не считавших Россию своим отечеством; затем он, отстаивая интересы русского народа против польских землевладельцев, предложил раздел казённых имений между служащими в крае русскими с тем, чтобы в течение 60 лет эти имения не подлежали ни раздроблению, ни продаже, ни залогу;

далее, для прекращения отдачи этих имений в аренду местной польской шляхте, с правом требования от крестьян барщины, Бибиков ускорил, согласно желанию правительства, введение поземельного оброка, за что и удостоен в 1845 г. Монаршей признательности. В ограждение же крестьян от произвола польских помещиков Бибиков ввёл систему инвентарей, немало облегчившую осуществление реформы 19 февраля 1861 г.; в то же время он лишил католическое духовенство права поземельного владения.

Затем последовала отмена литовского статута и строгая проверка прав местной шляхты на дворянство, в силу которой весьма значительное число лиц, считавшихся дворянами, обращено в податное сословие».

Дворянства за отсутствием должным образом оформленных документов лишилось 64 тысячи семейств. Генерал-губернатор ликвидировал филиал польского банка в Бердичеве, перенеся его в Киев уже под другим названием – Государственный коммерческий банк. А вместо действовавшего с XVI века Литовского статута Бибиков ввёл российское законодательство, которое убирало старые привилегии панства.

И университет при нём изменил свой национальный состав. Из обучавшихся ранее 267 студентов в аудитории вошло только 58. На третьем курсе юридического факультета, к примеру, осталось лишь 13 слушателей, а четвёртый курс не собрался вовсе. Говорят, Бибиков тогда произнёс напутственную речь: «Вы, господа, пляшите, картежничайте, ухаживайте, но политикой не занимайтесь, не то выгоню!»

Историк Виталий Шульгин сообщал, что в актовом зале университета собрали учеников обеих киевских гимназий, преимущественно детей польских шляхтичей. В присутствии более трёх десятков предводителей дворянства губернатор начал отдавать команды: «ложись, вставай, спи, храпи, садись». После того как все гимназисты синхронно выполнили эти приказы, Бибиков обратился к шляхте: «Смотрите, вот что значит повиновение, и вот как я учу детей ваших! Довольны ли вы?»

Вёл он и информационную политику – грубо, но без кровопролития.

«Упорно борясь серьёзными мерами против всяких нарушений русских государственных интересов поляками, Бибиков находил излишним придавать значение демонстративным выходкам враждебной партии; когда до него доходили слухи о подобных явлениях, он отвечал на демонстрации шутками и тем поддерживал правильную точку зрения на незначительность и бессилие польского будирования.

Так, услыхав, что на домашнем спектакле у одного польского помещика порицались его действия, Бибиков заставил помещика повторить пьесу с теми же актёрами в присутствии своего адъютанта и прежних зрителей, и этим ограничился. Когда во время венгерской кампании группа молодых людей распространяла в Бердичеве слухи о мнимом поражении русской армии, Бибиков вызвал вестовщиков к себе, спросил, не имеют ли они ещё каких-либо сведений, и затем отпустил их, сообщив о сдаче Гергея; другим молодым людям, распевавшим в ресторане польские патриотические песни, он приказал разучить, под руководством присланного к ним регента, и пропеть в его присутствии гимн «Боже, Царя храни», – писал современник.

А вот ещё один пример его борьбы, как сказали бы сегодня, с фейковыми новостями.

Олесь Бузина писал: «Однажды… разнёсся слух, что на Кавказе, где шла постоянная война с горцами, якобы высадился легион из польских эмигрантов. Сплетники утверждали, что этот десант