Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке - Ирина Николаевна Арефьева Страница 31

После смерти матери дочь, Нонушку, родственники пытались как-то переправить в Москву, но все прошения были отклонены.

В 1836 году вместе с братом и доктором Вольфом Н.М. Муравьев прибыл в с. Урик Иркутской губернии, где прожил до 1843 года. Эти 7 лет жизни Никиты Михайловича прошли в постоянной деятельности, но необычной для него. На новом месте надо было начинать жить заново. В селе Урик братья сначала сняли дом, но вскоре решили построить свой, просторный и удобный. Новоселье состоялось через год. Из писем Никиты Муравьева к матери узнаем, что сыновья были удовлетворены новым местом своего проживания:

«Вокруг дома развели сад, засадили его деревьями и цветами, защитили дом от порывов холодного ветра; обратили большое внимание на устройство отопления, обеспечили комнаты обилием света и воздуха».

За дом было уплачено 23 тысячи рублей – это много по сибирским меркам. Однако Н. Муравьев был доволен «созданной обстановкой, достигнутым уединением и спокойствием своего изолированного существования»43.

Жизнь Никиты Михайловича на поселении четко поделилась на зимнюю и летнюю. Зимой он много времени уделял воспитанию Нонушки; ее обучение он полностью взял на себя. Не забывал отец и старших дочерей, находившихся в Москве: он постоянно руководил их воспитанием.

Зимними вечерами он обращался к книгам, которые получал из Москвы. Кроме того, хотелось спокойно подумать о прожитом, оценить его с точки зрения полученного опыта. В это время Никита Михайлович начал записки о западноевропейской политике и внутренней, писал статьи о современном развитии общества.

Однако, начиная с ранней весны, он полностью погружался в сельскохозяйственные работы, это было для него неожиданным увлечением. Каждый поселенец имел право на получение 15 десятин земли, братья Муравьевы получили на двоих 30 десятин и присоединили еще несколько наделов из земель, расчищенных от болот и лесов. Никита Михайлович заметил, что местные хозяева плохо обрабатывали землю, которая со временем была уже истощена. Ему захотелось показать земледельцам, что земля при грамотной обработке, даже несмотря на суровый климат, способна дать хорошие урожаи. И он стал производить агрономические опыты, которые очень его увлекали.

Каждая часть работы записывалась им, все шло по продуманному плану, наделы увеличивались. В результате сельскохозяйственная работа стала давать доход. Братья построили мельницу, стали продавать муку – это тоже было доходным предприятием.

Никита Михайлович, будучи человеком разносторонних интересов, в последние годы своей жизни думал не только о своих наделах земли, он размышлял о России. Он сделал исследование о широкой сети каналов, которые помогут улучшить сообщение на огромных пространствах страны; он проанализировал политику Николая I, пытаясь понять, что задерживает развитие страны на долгие годы, но на какие моменты развития все же положительно повлияло то, что планировалось в тайном обществе.

После нового ареста Михаила Лунина, который на каторге и в ссылке продолжал политическую работу, Н.М. Муравьев многие свои работы уничтожил, но оставил записи на полях страниц в некоторых книгах. Брат Александр после ухода из жизни Никиты Муравьева собрал оставшиеся материалы и издал их под названием «Mon journal».

Уход из жизни Никиты Михайловича Муравьева опечалил многих его товарищей. В 1843 году ему исполнилось всего 48 лет. Он многого не успел сделать, а замыслов и проектов было много. Его друг М.С. Лунин написал в письме к М.Н. Волконской:

«Смерть моего дорогого Никиты – огромная потеря для нас. Этот человек один стоил целой академии»44.

В селе Урик рядом с домом Муравьевых расположился дом Волконских. На поселении и даже раньше, в Петровском Заводе, Сергей Григорьевич увлекся сначала огородничеством, в парниках выращивал огурцы, а в открытом грунте – морковь, капусту и другие овощи. Позже, в селе Урик, занимался в целом сельским хозяйством. Декабристы, однако, не только ставили перед собой цель накормить свою семью. Никита Михайлович и Сергей Григорьевич, относившиеся к высшему дворянскому обществу, на каторге и в ссылке проходили, как и другие их товарищи, путь внутреннего если не перерождения, то развития, изменения. Желание заняться земледелием – это был результат их нового внутреннего мира. Прежде всего, произошло внешнее опрощение: они одевались в крестьянскую одежду, понимая, что в ней удобнее работать с землей. Внутреннее опрощение проявлялось как то народное начало, которое глубинно было заложено в них, но вначале никак не замечалось. Их отношение к крепостному праву, ощущение позора от владения рабами, общение с народом на каторге и в тюрьме – все это меняло внутренний мир многих, переживших годы ссылки.

Возделывая землю, расширяя свои угодья, ни Волконский, ни Муравьев не использовали труд крепостных крестьян – у них трудились нанятые работники. Не заботясь о своей одежде, они одевались проще, их руки, всегда натруженные, были похожи на руки простых рабочих.

Это, конечно, не значило, что умственная жизнь их угасала, наоборот, они много читали, постоянно размышляли, в головах рождались новые проекты, в это время они писали свои работы.

История жизни и любви Никиты Михайловича и Александры Григорьевны трагичная и светлая одновременно. Она буквально пронизана, как солнечными лучами, чувствами сильными, любовью преданной, беспредельной. Когда читаешь воспоминания об отце его дочери Софьи, то неожиданно снова встречаешься со словом «светлый»:

«Все его действия, слова, побуждения были прямы, светлы и двигателями его были любовь к Богу, к Родине, к правде и к ближнему. К величайшему моему счастью, личность отца так светла и чиста, что мне не придется скрывать ни одного пятнышка»45.

Никита Михайлович ушел из жизни, когда дочери было уже 15 лет, конечно, она его хорошо запомнила. Об Александре Григорьевне у дочери воспоминаний не осталось: девочке было четыре года, когда матери не стало. В семье остались портреты родителей и память о неумирающей любви Никиты Михайловича и Александры Григорьевны.

Список литературы

1. Данные из биографического справочника. Декабристы. М.: Наука, 1988. С. 120.

2. Мейлах Б.С. Декабристы и русская культура. Л.: Наука. Л.: 1976. С. 16–17.

3. Докусова А.М. Литературные памятные места Ленинграда. Лениздат, 1953. С. 104–108.

4. Муравьев Н.М. Мысли об «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина. В книге Литературное наследство. Декабристы – литераторы. Изд. Академии наук СССР. М., 1954. Т. 2. С. 582.

5. Муравьев Н.М. Мысли об «Истории…» Там же. С. 583.

6. Дружинин Н.М. Революционное движение в России в Х1Х в. М.: Наука. 1985. С. 80.

7. Письмо Н.М. Муравьева к Е.Ф. Муравьевой. 29 декабря 1825 г. Петропавловская крепость. Дружинин Н.М. Там же. С. 198–199.

8. Следственное дело Н.М. Муравьева. Восстание декабристов. Документы. Т. 1. С. 294–295.

9. Там же. С. 298.

10. Письмо Н.М. Муравьева к А.Г. Муравьевой, Петропавловская крепость. ГАРФ. 1153. Оп.1. Д. 135.