Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова Страница 30

Этот рассказ лишний раз подтверждает, что Белобородов пользовался среди уральского населения огромным уважением. Еще не вступив в непосредственную связь с Пугачевым, он сделался одним из руководителей восстания, а соединившись с Пугачевым, не расставался с ним до конца. Это был человек огромной энергии, силы, умел руководить, внушать к себе доверие и беспрекословное уважение. Он, как говорится в сказе, «…скорый да правый суд вершил, обидчиков смертью наказывал…»

Гора у озера Тургояк, где стоял Белобородов, до сих пор носит название Пугачевской горы.

6. Про девку Аниску

Записал Н. Куштум в 1936 году со слов А. И. Кирьяновой. Предание бытует до сих пор в селе Куштумге и Таганае.

В сказе отразилось положение башкиров и причины, которые заставили их присоединиться к восстанию Пугачева.

Через всю историю Башкирии красной нитью проходит борьба за землю: «Спокон веков земля была башкирская», а чужие люди «с давних времен землей владели. Но год от году русские начальники их вовсе стеснили».

В связи с колонизацией Урала, помещики и заводчики с благословения царского правительства, грабили немилосердно и обманывали башкиров. Так, в конце XVIII века Белорецкий завод купил у башкиров 300 тысяч десятин леса за 300 рублей, Кыштымский завод заплатил за 150 тысяч десятин 150 рублей. Каслинский завод построен на башкирской земле, купленной буквально за гроши. Сенаторская ревизия Уфимского и Оренбургского краев в 1881 году обнаружила полное расхищение башкирских земель.

Башкирские восстания подавлялись с необычайной жестокостью, но все же, как только распространился слух об указе Пугачева, когда, как говорится в сказе, «башкиры прослышались», что «есть приказ» от самого Пугача «землю у русских назад отобрать и башкирам отдать», «повалили тогда башкиры толпами воевать на помещиков и русских богатых мужиков».

Чрезвычайно характерно, что сказ сложен не башкирами, а русскими; в нем сказывается огромное сочувствие к башкиру Мухамету Кулуеву, и крестьянин Силантий Горюнов «не сробел» и заговорил со стоящей на костре Анис-Казым.

Этот сказ, как и песня «Нас пугали Пугачом», которая приведена в нашем сборнике, доказывают, что царскому правительству не удавалось посеять вражду между народами Урала.

О КАРТОФЕЛЬНОМ БУНТЕ

Авторы записей неправильно называют крестьянские волнении 1842—43 года «картофельным бунтом». Народ называл все эти события «заворохою», «бунтовкою», «бунтовым годом».

О причине волнений говорит следующая выдержка из материалов III отделения его императорского высочества канцелярии и корпуса жандармов за 1843 год:

«Возмущение казенных крестьян произошло в 1843 году в восьми губерниях: Вологодской, Олонецкой, Оренбургской, Пермской, Тобольской, Казанской, Екатеринославской и Симбирской. В трех из сих губерний казенные крестьяне, под предводительством бессрочно отпускных и уволенных в отставку военных чинов, с оружием в руках встретили посланные для усмирения их воинские команды и только усиленными отрядами приведены в повиновение. Поводом к таким беспокойствам со стороны казенных крестьян были притеснения и поборы волостного начальства, желание перейти из ведомства Палаты государственных имуществ под зависимость Земской полиции, распоряжения о посеве картофеля, учреждение общественной запашки и вообще невежественный взгляд крестьян на вводимые по сельскому их хозяйству улучшения».

В этом документе тяжесть всей крепостной системы — главная причина крестьянских волнений — заменяется «вообще невежественным взглядом крестьян».

В действительности дело обстояло так.

Зауральские крестьяне в большинстве своем были государственными крестьянами и жили лучше приписных — заводских и монастырских крестьян. Среди восставших еще свежи были в памяти рассказы и предания о героической борьбе 1762—1763 годов их предков против Долматовского монастыря, о так называемой «Дубинщине», и живы были еще старики — современники и участники восстания Пугачева. Получив распоряжение Николая I об обязательной посадке картофеля, государственные крестьяне приняли его как начало их закрепощения и подняли восстание.

Первой поднялась Воскресенская волость, гуще населенная государственными крестьянами. Она явилась центром, куда стекались соседние восставшие деревни.

Восстание разрослось. Войска, находившиеся в Челябинске, не могли справиться с тысячами восставших. Из Оренбурга и Уфы были затребованы сильные воинские части. Прибывающие отряды концентрировались в Челябинске.

Карательный отряд полковника Родена, усмирявшего с необычайной жестокостью восстание в Челябинском уезде, где были особенно сильные волнения, состоял из 18 офицеров, 49 урядников, 11 201 солдат[13], двух рот пехоты, четырех орудий с большим количеством боевых снарядов. Таковы были почти все отряды.

Общее командование всеми карательными силами было в руках генерал-лейтенанта Обручева.

Восстали крестьяне и в Ирбитском, Шадринском, Камышловском уездах нынешней Челябинской области.

В течение целого года карательные отряды расправлялись с восставшими. Челябинский уезд — очаг восстания — был буквально залит кровью народа. Челябинский острог не мог вместить всех арестованных. Палачи не покладая рук пытали, истязали, замучивали сотни людей. Оставшихся в живых военный суд приговаривал к каторжным работам в Миасские и Богословские рудники.

Неудивительно, что до сих пор на Южном Урале сохранилось множество преданий и рассказов о «картофельном бунте».

7. Бунт в слободе Воскресенской

Записал в 1936 году П. В. Мещеряков, уроженец села Воскресенского, ныне села Кирова, Челябинской области. Он неоднократно слышал это предание от стариков-односельчан.

Записанный рассказ верно отражает «завороху» в Воскресенской слободе и зверскую расправу с крестьянами. Действительно, в слободе Воскресенской крестьянин Андрей Иванович Варушкин и Иван Федорович Фадюшин, по прозвищу Люсый, составили бумагу к народу. Эта прокламация имела огромный успех. Текст ее был следующий:

«Вы, государственные крестьяне, поступаете во владение такому-то помещику, вы должны сеять ему хлеб, жать, молотить и доставлять в магазин барина; платить ему еще оброк по 100 рублей с души, отдавать ему половину скота и птицы; а жены ваши должны прясть из своей кудели, ткать холсты, для чего им выдадут от барина деревянные станки (кросна) и берда широкие медные. За неисполнение всего этого будут наказывать не как ныне — розгами, а плетьми и ссылать в Сибирь; а распоряжаться будут чиновники, под названием окружных начальников, и волостные правления, которые учреждены уже от барина; а члены правления с вас же будут брать жалованье, которое назначил им барин».

Люсый, вручив «копии и перекопии» своим агентам для распространения их в прочих волостях (под клятвенным секретом), внушил им при этом, что необходимо объяснить крестьянам, что такие же копии находятся во всех волостных правлениях: а Варушкин, разъезжая, рассказывал, что подлинный указ написан на тонкой бумаге с золотыми строчками и золотым клеймом.

Первый взрыв бунта выразился в том, что народ ринулся в волостные правления и потребовал от писарей указ с золотыми буквами и золотою печатью, в котором объявлялось Челябинскому уезду о передаче его во владение какому-то помещику Кульневу.

Попытка исправника усмирить крестьян не удалась, и сам он едва уплелся в город. Становые пристава сидели запершись в своих