Выжить в джунглях - Мэт Юки Страница 30

Пальма мильпесос – одно из самых ценных деревьев для уитото. Она созревает много лет, но служит людям множеством способов. Ее листья идеально подходят для крыш малок, а в срубленных стволах селятся личинки красного пальмового долгоносика мохохой – деликатесные жареные или соленые. Коричневая мякоть фруктов твердая, но размокает в теплой воде. Лесли помнила, как мать разминала ее пальцами в воде, пока мякоть не отделялась от семян, а жидкость не приобретала консистенцию супа и цвет чая с молоком. Этот питательный сок многие матери давали младенцам вместо молока.

Дети сели вокруг пальмы собирать фиолетовые фрукты, разгребая листья. Лесли знала еще один способ есть эти фрукты. Если достаточно долго держать их во рту, тепло и влага размягчают их. Она дала по кусочку Тьену и Солейни и два взяла себе. Оставшиеся фрукты она сложила в рюкзак. Почувствовав, что кусок у нее во рту размягчается, она достала его, добавила воды, размяла пальцами и дала Кристин. Младенец с удовольствием съел мякоть.

Лесли посмотрела на фрукты в рюкзаке. Она не знала, на сколько их хватит. На сколько нужно, чтобы их хватило.

На следующий день они шли вверх по реке, когда Тьен поморщился. Он спросил, что это за запах. Лесли тоже почувствовала знакомую, вызывающую тошноту вонь. Она помнила ее с того дня, когда они ушли от самолета. Тут же в памяти возникла ее мать со свисающими вниз волосами и странно изогнутым телом.

Впереди, сквозь густую листву, мелькнула белая краска. Дети по случайности вернулись к месту крушения НК-2803.

Там их ждали стервятники, мухи, мертвые тела, но Лесли знала, что вернуться необходимо. Возможно, кто-то уже нашел самолет. Возможно, кто-то их там ждет. В крайнем случае они хотя бы смогут сменить уже разваливающуюся на них одежду.

Тьен и Солейни остались с Кристин, а Лесли стала аккуратно пробираться к самолету. Стервятников стало больше. Они размахивали крыльями, примостившись на фюзеляже, ссорились и набрасывались друг на друга на покрытой листьями земле. Лесли старалась держаться с правой стороны самолета, подальше от тела матери. Вокруг все было так же, как она оставила. Никаких признаков того, что кто-то тут побывал.

Там, где они построили шалаш в первую ночь, она нашла сумку. Лесли открыла ее, достала сменную одежду для всех детей и собрала в охапку. Уже собиралась вернуться к брату и сестрам, но бросила взгляд на самолет. В тени левого крыла она заметила черную лямку.

Задержав дыхание, она подползла к самолету, потянула за лямку и достала рюкзак Германа Мендосы. Она отползла еще на пару метров и расстегнула молнию. Под одеждой и набором средств личной гигиены она нашла консервную банку тунца и пластиковый пакет с желтой фариньей. Девочка несколько раз ударила банку о торчащий толстый корень. На крышке появилась вмятина, но вскрыть банку не удалось. В раздражении она отбросила жестянку.

Пока дети переодевались, Лесли заметила красные укусы насекомых у них на руках и ногах. На левом запястье Солейни появились воспаленные узелки, в которых она узнала первые признаки лейшманиоза. Девочка знала, что скоро язвы разорвутся и раны станут больше. Полоской бинта она обмотала запястье сестры.

Кристин тоже заболела. У нее был заложен нос, и она дышала через рот. Горячий лоб намекал на простуду, и Лесли молилась, чтобы у ребенка не поднялась температура. Лесли налила воды в бутылочку и растворила в ней фаринью. Она потрясла бутылочку, пока не получилась смесь кремового цвета, и всунула соску в рот Кристин.

У них было мало времени. На фаринье они могли выживать подольше, но она переживала из-за болезней. Необходимо найти место, где сестер вылечат, и как можно скорее. Они пробовали ждать у самолета, но через неделю никто так и не нашел место аварии, и она не была уверена, ищут ли их вообще. Они попробовали выйти на берег реки, но никого не нашли.

Оставался последний вариант – двинуться на запад. По пути им встретилось дерево хуан соко. В листве у корней лежали опавшие желтые плоды. Лесли разломила фрукт и высосала часть сладкой мякоти, остальное она передала Тьену, и в этот момент они услышали шум самолета над головой. Но посмотрев наверх, они увидели лишь зеленые кроны деревьев.

Глава 13. Обломки

Капитан Эдвин Монтьель присел на корточки возле радиоприемника. В течение восьми дней он передавал один и тот же печальный отчет на базу Объединенного командования в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. «Чисто. Чисто. Чисто».

Они ничего не нашли. Никаких следов самолета. Никаких признаков выживших. Когда дожди прекратились, джунгли стали до жути тихими. Поисковый отряд обрадовался, даже когда обезьяны Гумбольдта забросали их с деревьев фекалиями. Это было хоть что-то живое.

Единственный достойный внимания отчет поступил от команды «Арес-3» на третий день поисков. Они наткнулись на участок, где деревья были отклонены, образуя небольшую поляну. На земле валялись куски старого черного брезента, остатки еды и две рубашки с эмблемой EMC. Это был лагерь повстанцев, но по степени гниения спецназовцы сделали заключение, что его оставили по крайней мере год назад. Кроме этого, не было никаких следов его прежних жильцов – ни единого следа.

Угроза засады исчезла, и спецназовцы поменяли тактику. Они стали работать в команде по два человека вместо четырех, сократив время осмотра каждого квадрата поисковой зоны. Каждый спецназовец прошел более 150 километров, и теперь группа «Дракон-4» натолкнулась на районы, уже осмотренные группами «Разрушитель-1» и «Арес-3». В этом не было никакого смысла. Как возможно, чтобы три команды спецназа три недели тщательно исследовали территорию, откуда приходил сигнал, и не нашли самолет. Они стали сомневаться в своих технологиях, приказах и даже собственных способностях и в конце концов начали искать другие объяснения.

Может ли быть так, чтобы датчик, посылающий сигнал ELT, выпал из самолета до того, как он потерпел аварию? Или пилот все-таки направил самолет к реке, и остатки Cessna лежат на дне Апапорис? Или же самолет был захвачен одним из пассажиров, чтобы доставить кокаин в отдаленные районы джунглей?

Этой ночью, лежа в своем гамаке и прислушиваясь к гулу комаров, бьющихся о сетку, Монтьель никак не мог уснуть. У него появилось чувство неминуемой неудачи, хотя он был человеком, который гордился своим умением планировать и решать стратегические задачи, к тому же обладающий неуемным любопытством.

«Мы использовали высококвалифицированных солдат, в их распоряжении были разные коммуникативные системы, новейшие технологии и огромный