Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина Страница 30

Когда в следующий раз я приехала в студию, Кирилл встретил меня приятной улыбкой, сияющей, как летнее солнце.

– Чай? – спросил он, и я с удовольствием согласилась.

Едва переступив порог студии, я почувствовала, как приятное тепло разливается по телу. Казалось, все пространство пропиталось его энергией – творческой и жизнерадостной. С первых минут нашего знакомства я почувствовала, что с Кириллом могу позволить себе быть не только автором книги, но и просто человеком, которого поддерживают и понимают. В его обществе я могла быть собой – без масок, притворства и необходимости поддерживать искусственный фасад.

Кирилл поставил передо мной кружку с дымящимся травяным чаем. Я поднесла чашку к губам – у напитка был потрясающий вкус. Аромат пряных трав и цветов расслаблял и позволял сосредоточиться на предстоящей работе.

Кирилл, наблюдая за моим погружением в процесс, сказал:

– Вика, у меня есть несколько идей героев, которые, я думаю, идеально впишутся в твою книгу. Что ты, например, думаешь об Анне Манакиной? Она сумасшедше талантливая художница, широко известная своими абстрактными работами. Ее жизнь – череда взлетов и падений, она через многое прошла, и ее история скрывает достаточно драматизма и глубокого смысла. Кроме того, у нее невероятная харизма, которую я смогу выгодно подчеркнуть на фотографиях.

– Классная идея! Было бы здорово! – Я пришла в восторг от возможности взять интервью у этой интересной женщины, которая сейчас находилась на пике популярности. – Тогда нужно определиться с графиком встреч с героями и где их проводить, – поинтересовалась я, вынимая из сумки блокнот. – Есть какие-то мысли по поводу фотосессий?

– Конечно! – воскликнул Кирилл. – Я уже вижу эти фотографии! Но, может быть, попробуем сделать что-то более концептуальное? Например, вместо привычного уличного или студийного фото можем смоделировать некую сценку, где герой будет вписан в заданный контекст, который подчеркнет его характер. Что думаешь?

– Мне нравится! – Я кивнула. – Это будет гораздо интереснее, чем обычные фото! А для обложки? Есть идеи?

– О, с обложкой тоже все продумано! – Кирилл заговорщически подмигнул. – Мы сделаем ее яркой и загадочной, чтобы она интриговала. Ну а как именно… Это обсудим чуть позже. Поверь, будет круто!

Рядом с Кириллом я чувствовала себя расслабленной, словно окутанной теплым пледом, защищенной от всех невзгод. Каждая минута, проведенная с ним, наполняла меня новой энергией и дарила ощущение полета – как будто напрямую в вену поступала мощная доза эндорфина с дофамином.

Кирилл был абсолютно не похож ни на Антона, ни вообще на кого-либо из моего окружения. Умный, успешный, образованный, при этом невероятно тактичный и воспитанный. С ним можно было говорить буквально обо всем – от высокого искусства, о котором я, признаться, знала не так много, до последних новостей из мира современного кино, которое мы оба обожали. Его тонкое чувство юмора придавало нашей беседе легкость и непринужденность.

У меня появилась цель, ради которой стоило жить и творить. И она не заключалась в том, чтобы найти идеального мужчину и построить идеальные отношения. Моя цель была гораздо более масштабной – создать что-то новое, уникальное, что могло бы изменить мир и сделать его лучше. А Кирилл стал моим компасом, проводником в этот неведомый мир, где творились чудеса.

И вот настал день первого совместного интервью. Мои ладони предательски потели. Я то и дело вытирала их о джинсы, но от этого становилось только хуже. Кирилл, заметив мое волнение, с улыбкой приобнял меня за плечи.

– Расслабься, – прошептал он, – все будет отлично. Иван – хороший мужик, ты ему понравишься.

Легко сказать – «расслабься»! Не каждый день берешь интервью у самого Ивана Скворцова!

Доктор Иван Петрович Скворцов – знаменитый кардиохирург, чьи умелые руки провели не одну сложнейшую операцию и подарили людям новую жизнь. Он творил в своей стихии – в мире стерильности, точных, выверенных движений и… жизни, которую он вернул не одному десятку человек.

Но всего несколько лет назад его жизнь была другой. Он вырос в бедной семье на краю города. Мать – уборщица, отец – алкоголик. В школе его считали неудачником, и уже в раннем детстве он попал в плохую компанию. Спиртное, драки, первые приводы в милицию. Казалось, жизнь закончилась, едва начавшись, и превратилась, со слов Ивана Петровича, в беспросветный тупик.

Однако у судьбы были другие планы. И однажды Иван совершенно случайно познакомился с бывшим военным врачом, который в прошлом спасал людей в условиях ведения боевых действий. Пожилой доктор видел в Иване не беспредельщика-хулигана, а оступившегося, неопытного юнца, который вынужденно свернул не туда и которого еще можно было перевоспитать. Он стал его учителем: делился личным опытом, много рассказывал о хирургии, о себе и других людях, чьи жизни спасал. Он говорил сорванцу Скворцову, что из любой, даже самой темной, бездны можно выйти на свет.

Поступив в медицинский, Иван с головой ушел в учебу. Он был лучшим студентом на курсе: учился и днем и ночью, жадно поглощая знания и впитывая их, как губка воду.

И стал кардиохирургом, непревзойденным мастером своего дела. Его знали и уважали во всем мире. Но в одном из интервью я прочла, что он никогда не забывал о своем прошлом и понимал, что каждый день ему дается в подарок.

Поток мыслей прервала молодая женщина в белом халате.

– Иван Петрович ждет вас, – произнесла она, указывая на дверь в конце коридора. – Проходите, пожалуйста.

Сердце забилось чаще. Мы вошли в просторный кабинет, залитый светом. У окна, смотря на раскинувшийся внизу город, стоял он – сам Иван Скворцов. Высокий, с легким проблеском седины, статный, с пронзительным взглядом серых глаз. В его облике чувствовалась сила и уверенность, которая притягивала и одновременно заставляла слегка робеть.

Кирилл в своей обычной непринужденной манере шагнул вперед.

– Иван, привет! – бросил он по-приятельски, словно они встретились за дружеской чашкой кофе. – Познакомься, это Вика, моя коллега.

Доктор повернулся к нам, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Рад знакомству, Виктория, – произнес он, пожимая мне руку. От его голоса, низкого и спокойного, мне стало немного легче. – Кирилл рассказывал мне о вашем проекте. И он весьма меня заинтересовал.

– Да, я пишу книгу об удивительных людях, – начала я, чувствуя, как волнение понемногу отступает, – о тех, кто смог преодолеть себя и обстоятельства. Ваша история, Иван Петрович, – яркий пример того, как можно вырваться из самых сложных жизненных ситуаций.

Скворцов жестом пригласил нас сесть за стол. Кирилл, как всегда действуя молниеносно и профессионально, уже вовсю щелкал фотоаппаратом, ловя подходящие ракурсы.

– Знаете, Виктория, – начал доктор, – я не люблю громких