Маршал Еременко. Биография глазами дочери - Татьяна Андреевна Еременко Страница 3

Не до учебы здесь, а Москва предъявляет претензии за то, что мы мало занимались боевой подготовкой, тем более что и программ-то настоящих, созданных на опыте войны, не было. Я был крайне удивлен. За год привели округ в порядок: создали лагеря, все войска расположили в казармах, в основном ликвидировали бандитизм и войска приступили к учебе, а меня освободили от командования ПрикВО и назначили на СибВО. Обо всем этом я доложил Василевскому и Булганину в ноябре 1946 года, причем каждому в отдельности, когда задержался в Москве, следуя из Львова в Новосибирск. Тов. Булганин мне сказал, что причина кроется не в состоянии дел округа, а в другом, но не сказал, в чем, но я догадался. После большой Победы многие почили на лаврах, каждый считал, что он участник победы и заслужил и хорошо отдохнуть, и погулять, и даже победокурить, и ему, как победителю, все простят. По-видимому, значительная часть командиров считали, что они за войну изрядно устали, теперь можно нормально отдохнуть, развлечься и т. д. Ослабили свою работу в частях, предоставив солдат самим себе, и этим ослабили бразды правления и повседневного контроля. Получился самотек в воспитательной работе и в дисциплине. Отдельные генералы и офицеры, потеряв всякую командирскую совесть, чувство партийности, государственной и воинской чести и ответственности, в личных корыстных целях обогащались за счет государства: присваивали имущество, продавали государственные ценности, военные трофеи и совершали разного рода махинации и сделки. Мы приняли войска Львовского ВО в состав Прикарпатского ВО в таком состоянии, что диву даешься. Меня удивляет одно: как могут ответственные люди так безответственно относиться к порученному делу. Пришлось немало поработать, чтобы выправить дело.

Генерал армии А.И. Еременко с супругой. Львов. 1945 г.

Не могу не остановиться еще на одном вопросе, который выходит за пределы нормальных отношений между людьми. Когда я с семьей из Львова отправился в служебном вагоне в Новосибирск, то свои вещи погрузил в товарный вагон, и они следовали отдельно в товарным поезде. Сначала все шло нормально. ВОСО округа следил за их продвижением. Когда вагоны, один с вещами, другой с машинами, достигли станции Чулыл, что на подходе к Новосибирску, была дана команда по линии Начвосо Генштаба вернуть вагоны в Москву. Когда вагоны прибыли в Москву, их подвергли обыску, перерыли все вещи. Что они искали – неизвестно, но ничего не взяли, только сняли две машины, личную мою, подаренную Чехословакией, и одну служебную. Вагоны обыскивали генерал-полковник Белокосков и еще два офицера по приказанию Хрулева, а последнему приказал Булганин.

Следует заметить, что я не имел квартиры в каком-либо городе, кроме той, где жил, и когда я переезжал, то и скарб свой незавидный перевозил с собой, а так как семья у меня была большая, то и набиралось разного тряпья. Обыск моих вещей равносилен обыску моей квартиры. Это же произвол. Иначе назвать эти действия нельзя. Через три года машины мне возвратили, но уже разукомплектованные».

Новосибирск

В 1946 году мои родители с уже двумя сыновьями – Андреем и Вовой – переехали в Новосибирск. Здесь я и родилась. Сибирячка, одним словом. Отец – командующий Западно-Сибирским военным округом, самым, пожалуй, обширным по территории в Советским Союзе. Он простирался от Уральских гор на западе до Енисея на востоке и от Ледовитого океана на севере до монгольской границы на юге. Это время помню смутно. Единственные пятна впечатлений – трескучие морозы, почти каждый день пельмени с ядреной горчицей на обед и ужин. Пельмени с разными начинками мама с помощницами мешками лепили долгими зимними вечерами. И на мороз. После удачной рыбалки ванну наполняли водой и огромные рыбины – белуги и стерляди – шумно плескались в ней. Живо помню папиного белого коня во дворе перед парадом. В памяти не сохранилось, как звали этого белого красавца, но знаю, что конь был настолько статен, умен и обучен, что в 1952 году его выпросили у папы для съемок в фильме «Садко». Главный герой фильма актер Сергей Столяров верхом на нашем коне отправился за птицей Феникс.

Супруги Еременко на реке Обь. Новосибирск. 1947 г.

Дочь Татьяна. Новосибирск. 1952 г.

Как-то раз братья поспорили, кто больше горчицы зачерпнет. Андрей всё поддразнивал Володю: куда тебе, ты, мол, слабак. «Выиграл» Володя. Ставлю кавычки, потому что окончилось все плачевно. Он наколол на вилку пельмень, густо обмакнул в горчицу, которая неизменно подавалась в отдельной мисочке, и в рот. Из глаз слезы, дышать не может… да как дернется головой назад. А за спиной папин сейф, огромная ручка которого смотрела прямо в затылок. На нее-то брат и налетел со всего маху и… рухнул без сознания. Какой переполох был в доме! Андрея, конечно же, наказали – поставили на целый день в угол, куда я ему носила втихаря конфетки.

Генерал Еременко принимает парад на белом коне, впоследствии сыгравшем роль в кинофильме «Садко». Новосибирск. 1951 г.

Мне тоже досталось однажды, теперь уже от Вовы. Во дворе была огромная куча с углем для котельной. Я стояла внизу, Володя наверху с огромным черным кусищем в руках и как бы целился в меня. Я стала его поддразнивать: «Не бросишь». Он: «Нет, брошу», «Не бросишь – брошу, не бросишь – брошу…». Я очнулась на диване с ледяным компрессом на затылке. Теперь уже Андрей украдкой носил Вове в угол конфетки.

Ростов-на-Дону

Весной 1953 года мы покинули Новосибирск. Папу переводили на новое место службы. Утром по морозцу (–34 градуса!) выехали в аэропорт. Всюду густая почти непроницаемая дымка. Самолету, перелетевшему с военного аэродрома из Толмачево, что на другом берегу Оби, посадку запретили. Папа же, уверенный в опытности экипажа и особенно командира корабля капитана Татаренко, приказал садиться. Ровно в 10 утра самолет, плавно оторвавшись от земли, пошел на запад. Только через день мы были в Ростове-на-Дону с остановками в Омске, Сталинграде и ночевкой в Свердловске.

Папа – командующий Северо-Кавказским военным округом. Мне шесть лет. Впереди первый класс. Надо выбрать спецшколу – немецкую либо английскую. Выслушав мое мнение в пользу английской школы, он мягко переориентировал меня на немецкую. Сказал, что Германия – это страна величайшей культуры, а знание языка позволит