Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола Страница 29

– Боюсь, что в таких условиях не смогу оставаться верным Глориетте.

– Я сказал бы, что верность Глориетте легко можно исключить. Впрочем, твоя невеста кажется довольно крепкой штучкой, точно из дубовой древесины, которую мы, шотландцы, производим в таком изобилии.

– Перестань паясничать, Дональд. Ты знаешь, что мы, Кейллеры, обязаны соблюдать верность супругам. Не только по личным и этическим соображениям, но и потому, что, если не будем хранить верность, погибнем до тридцати пяти лет.

Вот! Вот в чем заключалось знаменитое проклятие Кейллеров! Дональд всегда задавался этим вопросом, но никто не мог объяснить ему суть. И наконец Ангус раскрыл ему последствия проклятия.

– Ты в этом уверен? Есть подтвержденные случаи? – спросил Дональд, по привычке используя рабочую лексику.

Ангус стиснул челюсти; взгляд его зеленых глаз был направлен в окно.

– К сожалению, да. Только ради примера: мой дядя Руфус погиб в тридцать три года, упав с крыши, когда убегал из комнаты горничной, с которой развлекался по случаю при полном неведении тети Эванджелины. Кузен Оссиан оставил этот мир в двадцать девять, в ночь своей помолвки с Августой Кайкин, будучи при этом в постели с Дебби Молдейг, дочерью пастора. Альберта Кейллера из бостонской ветви нашей семьи пырнул рогами бык на ранчо Хуаниты Перес Гомес, недалеко от Толедо, хотя жене Виктории он сказал, что уехал по делам в Белоруссию. Ему был тридцать один год. Дядя…

– Бога ради, хватит! Сущий кошмар! – воскликнул Дональд.

– Так что ты понимаешь, что чем реже мы с ней будем видеться, тем лучше. Предлагай ей миллионы, но добудь мне «Спящую красавицу».

И Дональд предложил, но получил от сухой рыжей девицы столь же сухой отказ. Узнав эту новость, Ангус приуныл, но нисколько не удивился.

– Я так и знал! Дикая гордыня и непробиваемое упрямство мешают ей увидеть всю выгоду нашего предложения. Но нам нужны эти рецепты, Дональд. Надо будет…

Ангус запнулся, словно стесняясь говорить о своих намерениях.

– Выкрасть их? – подхватил Дональд. – Ты знаешь, где она их хранит?

Ангус выпрямился, словно стартующий спринтер-ямаец.

– Что ты несешь?! Я никогда бы не пошел на такой бесчестный поступок, Дон! Видишь ли, меня к ней тянет не только физически. Я… Когда вижу ее, испытываю нечто такое, чего не испытывал раньше. Она для меня как согретый солнцем домик на морском берегу, где вокруг висят сети рыбаков, а издалека доносятся крики чаек.

– А сам ты кем себя видишь на этой картине? Криком чаек? – спросил Дональд, вынимая записную книжку: пора звонить профессору Мерчинсону, известному эдинбургскому психиатру.

– Я уже и сам не знаю, кто я. Знаю только, что сегодня должен пригласить ее на чай и попытаться убедить.

– Но, Ангус! Ты рискуешь умереть от ее обаяния! Здесь, в твоей собственной гостиной, среди мягких диванов и задернутых бархатных штор…

Ангус покачал головой.

– В моем доме нет мягких диванов – только из массива дуба с отделкой из тика… Так что риск невелик. К тому же присутствие Аэлиты поможет мне справиться с собой. Я должен попытаться. И не будет мне покоя, пока не смогу делать самые разные джемы!

– Думаю, это только предлог, чтобы привести ее домой и соблазнить, – строго сказал Дональд.

– А то, что я рискую умереть, – это как?

– Кстати, забыл спросить тебя кое о чем. После тридцати пяти хоть можно?

– Можно что?

– Изменять. Если вы изменяете после тридцати пяти – все путем?

– Да, после тридцати пяти риски снижаются. Но мне только двадцать восемь, Дон. Придется еще семь лет сдерживать страсть, которая тянет меня к этой проклятой девчонке!

– Да, семь лет – это много. А я, между прочим, влюбился в ее подругу.

– Ах вот оно как… В темненькую девицу, у которой все на месте и глаза как угли? В ней есть что-то испанское, а испанки не отступают, так что это отличный выбор. И поскольку тебе повезло и ты не Кейллер, можешь спокойно выпустить на волю свои первобытные инстинкты.

Ангус вздохнул и отпустил друга. Ему нужно было продегустировать апельсиновый джем с песто, последнюю новинку «Кейллера». К рождественскому столу он должен быть нарасхват.

– Тетя Теодора, что мне делать?

Изумруд задала этот архиважный вопрос пожилой родственнице, хотя той уже много лет не было на свете. Это была та самая тетя, которая оставила ей наследство в Кирримьюре, тем самым положив начало успешной кондитерской карьере племянницы. Часто, когда ее терзали сомнения, Изумруд обращалась за советом к покойной и всегда получала воодушевляющие указания. Когда она мучилась сомнениями при покупке штор в гостиную, именно тетя Теодора указала ей, что лучшим выбором станут шторы с бразильскими попугаями, а когда не могла решить, встречаться ли с баристой из паба на площади, тетя Теодора горячо ей это отсоветовала. Способ общения с загробным царством был прост: если после очередного посещения кладбища первым к Изумруд обращался мужчина, ответ тети означал «нет», а если женщина, то «да».

Вот и в тот день Изумруд доверилась тете:

– Ответь, продать ли мне компанию Ангусу? Скажи, да или нет?

После того как она возложила на могильную плиту грациозный букет колючей шелковицы, любимого растения покойной, Изумруд отошла и увидела идущую к ней вдову Лаутон с двумя детьми. Это могло означать только одно: тетя советует продавать. Изумруд, бледная и обворожительная в мутоновом пальто с сиреневой подкладкой, провела рукой по волосам, пахнущим лимоном благодаря бальзаму, которым она их ежедневно аккуратно смазывала от корней до кончиков. Значит, надо прода…

– Отойди, придурочная!

Вечно недовольный могильщик Джим напустился на нее ни с того ни с сего. Она и не заметила, что остановилась прямо в том месте, где добросовестный служащий уже начал рыть могилу.

Изумруд отошла, чувствуя, что дело попахивает философией. Стало быть, тетя хотела сказать «да», а Изумруд, внезапно остановившись, вмешалась в ее замысел – или, наоборот, все это было предначертано именно так и тетя хотела сказать «нет»? Но потом Изумруд весело улыбнулась и покачала головой: она девушка здоровая, не обременяющая себя лишними мыслями, счастливая тем, что вынимает косточки из вишен и варит вишневый джем. Джим-могильщик – мужчина, и, значит, тетя сказала «нет».

– Мой ответ – нет.

Изумруд приняла приглашение Кейллера на чай. После того как она отказала манерному адвокату, который произвел впечатление на Шаннару, ей казалось логичным подтвердить отказ и Ангусу в надежде, что дело на этом и закончится. Она хотела вернуться к нормальности, к своей скромной жизни без потрясений и навсегда забыть его зеленые глаза и дерзкие губы. В свое время она, возможно, подумала бы о предложении Джейми, вышла бы за него, стала бы матерью нескольких шотландских румяных детишек. Однако сначала ей