Шура. Смех и слезы. Взлет, падение и новое начало звезды 90-х - Александр Николаевич Медведев Страница 27

* * *

Пашина жена Ульяна – ярая сторонница здорового образа жизни, поэтому Кристина с Эвелиной жили почти в спартанских условиях. Дома у них никогда не было хлеба, потому что их мама признавала только полезную еду, а хлеб считался неполезным; соль и сахар также были исключены из рациона.

Однажды Паша с Ульяной отпустили Кристину и Эвелину ко мне в гости. Я решил устроить им полный отрыв – сварил пачку пельменей позволил им самим приготовить совершенно убийственный соус, который они называли кетчунез (смесь майонеза с кетчупом). Девчонки макали пельмени в этот розовый ад и были на седьмом небе от счастья. В итоге они съели целую пачку, а когда пельмени закончились, ложками доедали кетчунез, потому что его получилось огромное количество. Мне даже страшно представить, что бы было со всеми нами, если бы об этом узнала их мама.

Глядя тогда на девчонок, я понимал, что не только детям, но и вообще людям не нужны широкие жесты или дорогостоящие подарки, потому что самые тёплые воспоминания, самые классные моменты в жизни, которые мы будем помнить до конца наших дней, – это вот такие маленькие проявления заботы, позитива и добра.

* * *

Когда в Пашиной семье появилась младшая дочь Николина, они с женой стали думать, кого взять в крёстные. Кандидатов было много, но они ни на ком не могли остановить свой выбор. А потом обратили внимание, что всякий раз, когда я оказываюсь у них дома, Николина проявляет ко мне особое расположение – подходит, смотрит на меня и чуть ли не просится на ручки. Это было удивительно, потому что Кристина и Эвелина, несмотря на всю любовь, всё-таки относились ко мне с некоторым опасением – я ведь очень громкий и эмоциональный. А вот Николина совсем меня не боялась. В итоге всё сложилось само собой; Паша с женой решили, что это знак судьбы, и крёстным их младшей дочери суждено стать мне.

Когда они сообщили мне о своём решении, я очень обрадовался и долгое время не мог осознать, что мне выпала столь ответственная миссия. Все-таки мне доверили ребёнка. Поначалу я сомневался, смогу ли. Паша с женой стали меня убеждать, что у меня всё получится – ведь я же практически воспитал Кристину, был при ней с самого её детства и, стало быть, опыт у меня огромный. В итоге я согласился. И не пожалел. Я безумно благодарен судьбе за то, что она подарила мне возможность стать крёстным этой замечательной девочки. Я с гордостью говорил всем: «Теперь я тоже отец». И к самому Таинству подошёл очень серьёзно и ответственно. Это случилось в 2023 году. Николине было три года.

Николина меня любит. Когда я приезжаю к Паше, всегда привожу ей подарки. Я считаю, что нельзя приходить к ребёнку без подарка, – лучше уж не прийти совсем. Паша с Ульяной говорят мне, что подарки не так важны, что гораздо важнее проводить с девочкой время, общаться с ней. Я с ними согласен. Иногда я гуляю с Николиной, и мы с ней прекрасно взаимодействуем. Конечно, хотелось бы общаться больше, но, с другой стороны, всё хорошо в меру.

Как-то Пашина жена Ульяна рассказала мне, что услышала в самолёте разговор Николины с девочками, с которыми она подружилась во время перелёта. Николина с гордостью говорила: «А у меня крёстный – известный певец».

* * *

В середине 2023 года я снова оказался в больнице. Всё началось с того, что я был дома, разговаривал по телефону, и в какой-то момент обратил внимание, что мне трудно ворочать языком и речь стала вязкой. Взглянув в зеркало, я увидел, что мне перекосило половину лица. Это было перед концертом – до выступления оставалось около двух часов. Я позвонил Паше. Меня отвезли в больницу, поставили капельницу. Выяснилось, что это микроинсульт.

Сейчас я, по возможности, стараюсь следить за своим здоровьем, соблюдаю режим питания и сна. Я сделал выводы и стал осторожнее. У меня нормальный вес и хорошая физическая форма. И всегда под рукой две бутылки охлаждённого белого вина – как сказала одна из моих подруг, «для блеску глаз».

Заключение

Многие звёзды платят PR-менеджерам, чтобы создать себе вымышленную историю жизни. У меня нет в этом необходимости, потому что мне выдумывать нечего. Моя жизнь настолько огромна и интересна, что я не могу её охватить. Она похожа на вихрь, на калейдоскоп, и никогда не была размеренной и последовательной. Думаю, я никогда не мог её контролировать – просто нырял в поток и отдавался ему целиком.

В этой книге я попытался собрать мозаику своей жизни, придать ей цельность. С одной стороны, мне хотелось увидеть некий узор, систему, понять, почему всё то, что происходило, происходило именно со мной. С другой стороны, я хотел взаимодействия с читателем, потому что разговор через книгу – не то же самое, что выступление со сцены. В литературном тексте нет хаотичной феерии концерта; книга похожа на руку, которая захватывает, чтобы внимательно и вдумчиво рассмотреть. Не знаю, удалось мне это или нет.

У жизни артиста особый ритм. Трудно удержать в памяти такое огромное количество событий, людей, отношений. Что-то стирается совсем, что-то предстаёт в новом свете, обрастает мифическими чертами или домысливается. Я считаю, что это замечательно, потому что оставляет за тобой свободу. Мне кажется, на этих страницах мне удалось передать густое и плотное, как сироп, ощущение моей жизни, а рваная хронология, фрагментарность и калейдоскопичность изложения как раз и раскрывают некое неуловимое внутреннее постоянство, как бы освобождают мою жизнь от яркой путаницы бесконечных событий и позволяют читателю увидеть меня таким, каков я есть. Увидеть человека, а не звезду. По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы так было.

Меня довольно часто спрашивают, жалею ли я о каких-то своих поступках, хотел бы я вернуть время вспять, чтобы что-то исправить. Я считаю такие вопросы неуместными и всегда говорю, что не жалею ни о чём и благодарен Богу, людям и всему миру за всё, что со мной происходило и происходит. Я пережил взлёт, расцвет славы, затем потерял всё и опустился на самое дно, но сейчас я снова на сцене и снова чувствую себя живым и нужным. Я долгое время не мог понять,