Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 26

Ее срочно доставили в больницу «Диаконисс». Обручальное и помолвочное кольца слиплись от крови. Медсестра стерла кровь с лица и попыталась прочистить нос. Левый глаз опух и не открывался. Прибыл муж, готовый к драке. Он крепко сжал ее руку и спросил:

– Как он выглядел?

– Не знаю, – пробормотала она. – Рост около метра семидесяти пяти… может, чуть выше. Коренастый, темные волосы, глаза чуть раскосые.

– Я его убью, – сказал он. – Где он? Я его убью!

Она долго лежала на рентгене, и когда вышла, ее ждали отец и мать. Она впервые увидела, как плачет отец. Он повторял:

– Детка, если бы я не уехал… если бы я не уехал…

Приехал ее приходской священник, затем директор программы и менеджер радиостанции. Директор обняла ее, поцеловала и, казалось, едва сдерживала слезы. Все смотрели на ее избитое тело.

Лаборанты поместили ее под ультрафиолетовый свет, сняли следы спермы с ее ног и одежды, затем взяли образцы из ее окровавленного рта, горла и других телесных полостей. Ее постоянно тошнило. Врачи пытались дать ей таблетки – противозачаточные и препараты от заболеваний, передающихся половым путем, – но из-за рвоты они не удерживались и выходили обратно.

В полицейском управлении для фотосъемки ее попросили раздеться. Пожилой мужчина с фотоаппаратом погладил ее по дрожащей руке и сказал:

– Не волнуйся, обычно я фотографирую трупы, так что все, что ты мне покажешь, я уже видел.

Его неуклюжая шутка немного ее успокоила.

По дороге домой в машине шерифа у нее начались сухие рвотные спазмы. Они повторялись каждые десять минут в течение пяти или шести часов и полностью ее обессилили. Она больше не контролировала свое тело. Ей казалось, что она больше никогда не сможет вернуться к нормальной жизни. Насильник пригрозил вернуться и убить ее.

В каком-то смысле он ее уже убил.

23

Сентябрьским утром несколько сотрудников компании «Джеймс С. Блэк» ждали остальных на вторничное совещание, когда в дверях появился знакомый им Кевин Коу в сером спортивном костюме. «Джиму это не понравится», – сказала себе Шерил Фергюсон, когда Коу вошел своей обычной развязной походкой. Кори предупреждал его, что в офис нельзя приходить в спортивном костюме.

Потом она присмотрелась. На шее и вдоль тяжелой линии подбородка у него были царапины. Одна рука, казалось, была порезана. Когда вокруг него собрались женщины, он задрал штанину и показал еще больше царапин на икре.

– Собака, – прокомментировал он. – Большая немецкая овчарка в парке Манито.

Шерил и нескольким другим женщинам эти травмы показались непохожими на собачьи укусы. Обычно собаки не оставляют глубоких царапин под глазом, как на лице Коу. Один из риелторов сказал:

– Кевин, тебе лучше обратиться к врачу.

– Все в порядке, – ответил Коу. – Меня уже кусали.

Его исключительную «удачливость» на пробежках помнили все.

– Держу пари, это больно, – осматривая его порезанную руку, сказала одна из женщин.

– Никаких проблем, – откликнулся Коу. Казалось, он оценил сочувствие.

24

Мой образ жизни был в высшей степени таинственным.

Фред Коу, 15 апреля 1982 года

Джини Перхэм, обедая в одиночестве в своей квартире, гадала, что не заладилось с ее великим романом. Кевин почти неделю не звонил и не отвечал на ее звонки – за шесть или семь месяцев их знакомства это было для него большой редкостью. Обычно он звонил по несколько раз в день, просто поговорить.

Она подумала, не связано ли это с той жуткой сценой в его доме неделю назад. Весь вечер он сокрушался по поводу отъезда Дженнифер, ее пьянства и кутежей. Когда Джини сказала, что он слишком остро реагирует, он поднял кулак. Она в изумлении отпрянула, а он убежал в ванную. Она услышала щелчок замка и его крик: «Ты не представляешь, что происходит!» Впервые за все время их отношений она почувствовала себя второй женщиной. Она на цыпочках отошла от двери и уехала домой.

Но сегодня она ужасно по нему скучала. Каждый имеет право на срыв, и эту вспышку гнева она ему уже простила. В конце концов, Дженнифер была давней проблемой.

Она помыла и вытерла посуду и включила KJRB. Один из диджеев разговаривал в эфире с Саншайн Шелли у нее дома. Шелли, как всегда, была словоохотлива и бодра, объясняя, что «грипп» у нее почти прошел и скоро она вернется с «Солнечным светом в ночное время». Кевин был прав: она – профессионал. Джини некоторое время слушала и подумала, слушает ли сейчас он, где бы ни был.

Вскоре она нашла другое объяснение его молчанию. Несколько месяцев назад он занял у нее триста долларов. Она о займе не напоминала, но срок уже вышел. «Глупый придурок, – сказала она себе. – У него нет денег, и ему стыдно смотреть мне в глаза. И он все еще чувствует себя идиотом из-за той сцены у себя дома. Ну, кто-то должен быть умнее. Я поеду к нему и скажу, что думаю о его глупой гордости».

Поздним вечером она постучала в дверь маленького желтого дома на углу Двадцать девятой и Ребекки. Она была рада, что Дженнифер ушла и они не столкнутся. Конечно, Кевин всегда настаивал, что между ними ничего нет, но кто знает, как та отреагировала бы на визит другой женщины? По его рассказам, Дженнифер Коу была далеко не самой миролюбивой женщиной.

На стук никто не ответил. Где он? Она ехала на запад по оживленной Двадцать девятой авеню и гадала: уехал ли он из города или с ним что-то случилось. Она уже почти решила обратиться в службу спасения, когда фары ее машины выхватили из темноты мчавшийся навстречу большой белый автомобиль. Проезжая мимо, она успела заметить «красивый» номер. «DISCO» был на его «Гран-при», но она знала, что номера «Торонадо» он заклеил желтым пластиком, чтобы они выглядели персонализированными.

Джини резко развернула свой маленький желтый «Датсун», но отстала от «Торонадо». Подъезжая к оживленному перекрестку, она увидела белую машину, припаркованную у небольшого здания. Что он там делал? Мимо проезжал автобус, и он уставился на него.

Она почувствовала себя навязчивой. Может, он ее видел, а может, и нет, но было ясно: в его планы на вечер она не входила. Она решила ехать домой.

И тут увидела, как «Торонадо» снова тронулся и направился на восток по Двадцать девятой.

Ее шины взвизгнули, когда она резко повернула на следующем повороте. Она собиралась ехать