Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов Страница 26

Интересна роль во всем произошедшем Кирилла Александрийского. О нем можно многое написать, но, пожалуй, не нужно, приведем лишь один красноречивый факт: обиженный им в свое время антиохийский богослов Блаженный (то есть святой!) Феодорит Киррский не мог удержаться от таких строк, узнав о смерти Кирилла: «Наконец, насилу и поздно умер злой человек. Отшествие его обрадовало оставшихся в живых, но опечалило, быть может, умерших, и можно опасаться, чтобы они, слишком отягченные его сообществом, опять не отослали его к нам. Надобно приказать обществу гробовщиков, чтобы они положили какой-нибудь величайший и тяжелейший камень на гробницу, чтобы он опять сюда не пришел». Все предельно ясно. И вот Ш. Диль так описывает ту сатанинскую роль, что он сыграл в розни двух императриц:

«Женив своего брата, властолюбивая августа не рассчитывала отказываться от власти, какую предоставлял ей Феодосий. Но, как бы то ни было, рядом с ней постепенно всходила на горизонте звезда Евдокии. Она светилась подле царя, его родных и друзей; Евдокия покровительствовала Павлину, magister officiorum, и египтянину Киру из Панополиса, любившему, подобно ей, литературу и писавшему стихи; у нее были свои льстецы, своя партия при дворе, и уж она дерзала противодействовать своей невестке. Отголоски этих скрытых несогласий начинали чувствоваться за стенами дворца, и более ловкие пользовались ими, направляя одну женщину против другой. В особенности к этому прибегал всегда Кирилл в своей борьбе против Нестория; с одной стороны, он писал императору и его жене, с другой – обращался к августе Пульхерии, зная, что она относится враждебно к его сопернику, и рассчитывая на ее влияние относительно слабовольного василевса. И хотя Феодосий в самых энергичных выражениях порицал недостойность такого поведения (“Ты мог думать, – писал он патриарху, – что мы были в несогласии, я, жена моя и моя сестра, или ты надеялся, что письма твоего святейшества посеют между нами раздор”), дальнейшее показало, несмотря на этот провал, что Кирилл верно видел вещи. Феодосий, созвав собор в Эфесе с твердым намерением поддержать Нестория, в конце концов внял внушениям Кирилла, настояниям столичных монахов, наветам высших сановников, которых патриарх Александрийский склонил на свою сторону, в особенности советам Пульхерии. Собрание 431 года отметило победу александрийцев и торжество властолюбивой августы. Для Евдокии же это был серьезный удар; позднее она еще более жестоким образом должна была поплатиться за последствия этих придворных несогласий и за свою попытку борьбы за влияние». Не брезговал Кирилл и вовремя отправить нужным людям в столицу «барашка в бумажке» – так, на основании его собственного письма (96) можно составить целый список, кто что получил; так, императорский спальничий Домнин становился счастливым обладателем 4 больших шерстяных ковров, 4 скатертей, 6 покрывал, 50 фунтов золота и 4 страусов.

Изображение женской головы на ткани из Египта. IV в.

438 год принес Евдокии определенные политические дивиденды: молодое поколение римских правителей Запада и Востока сочеталось браком: дочь Феодосия и Евдокии вышла за Валентиниана III, сына Галлы Плацидии. Феофан Исповедник сообщает, как именно это произошло: «В сем году[39] Валентиниан, сын Галлы Плакиды и Константия, прибыл из Рима в Константинополь, женился на Евдоксии, дочери царя Феодосия и Евдокии, и потом возвратился в Рим». Тем самым символически обозначалось и подчеркивалось единство прежней Римской империи, которого фактически, конечно, не было и в помине. Но тем не менее пропагандистский эффект как раз был. Во исполнение давней клятвы Евдокия отправилась в паломничество в Иерусалим, как пишет Сократ Схоластик: «Между тем царь Феодосий за полученные благодеяния исполнил данные Богу благодарственные обеты и сделал это, почтив Христа отличными дарами. А супругу свою Евдокию, послал он в Иерусалим, так как и она дала такой обет, если увидит дочь свою в супружестве. Евдокия на пути туда и оттуда почтила различными дарами церкви – и около Иерусалима, и все, находящиеся в городах восточных» («Церковная история», VII, 47). То же, но короче – у Феофана: «В сем году[40] царь Феодосий послал в Иерусалим супругу свою, Евдокию, принесть Богу благодарственные песнопения, и она, щедро одарив церкви и поклонившись святому кресту и святым местам, возвратилась в столицу». Известно, что, проезжая через Антиохию-на-Оронте – блистательную столицу Римской Сирии – Евдокия блеснула ораторским талантом, обратившись к падким до зрелищ антиохийцам, как об этом свидетельствует Евагрий Схоластик: «Путешествуя в святой город Христа Бога нашего, Евдоксия (так в тексте. – Е.С.) была и здесь (в Антиохии) и, говоря речь к здешнему народу, заключила ее следующим стихом: «Горжуся я тем, что мой род – от вашего рода и крови». Она разумела под этим выселение Антиохийцев из Эллады (т. е. афинян, поселенных Селевком I в основанном им городе. – Е.С.)… Тогда жители Антиохии почтили ее искусно выработанною медною статуею, которая сохранилась и доныне. По ее просьбе, Феодосий к этому городу присоединил значительную часть местности, проведши его стену до самых ворот дафнийского предместья, как может видеть всякий желающий; ибо следы прежней стены сохранились до нашего времени, и остатки ее служат как бы указателями для зрителей… («Пасхальная хроника» и Тускуланские фрагменты дополняют: «Когда она достигла Антиохии Великой, она произнесла в булевтерии панегирик на Антиохию, сидя на императорском троне из чистого золота, украшенном драгоценными камнями. Народ города скандировал возгласы к ней, ее образ в золоте был посвящен ей в булевтерии, и они также воздвигли ей бронзовую статую в здании под названием Мусейон, оба из которых стоят по сей день. Она даровала деньги на город Антиохию в Сирии для хлебного питания, и отправилась к святым местам». – Е.С.). Из Константинополя в Иерусалим Евдокия путешествовала два раза. Для чего предпринимала она эти путешествия и чего, собственно, хотела, предоставляем говорить историкам: хотя, мне кажется, они говорят несправедливо (автор говорит об обстоятельствах ссылки императрицы, подробнее см. позже. – Е.С.). Прибыв в святой город Христов, она совершила многое в честь Спасителя Бога: строила благоговейные монастыри и так называемые лавры, в которых уставы различны, хотя образ жизни направляется к одной и той же богоугодной цели» («Церковная история», I, 20–21).

В Иерусалиме, тогда еще носившем римское имя Элия Капитолина, Евдокия провела целый год, посещая святые места и осыпая щедрой рукой церковных попрошаек различного ранга, намертво прилипших алчными устами к державным сосцам. Принято считать, что Евдокия была близка к кругам знаменитых тамошних христианок-монахинь высокого происхождения, в частности, Мелании Младшей и Павлы, о которых упоминает Палладий Еленопольский в своем «Лавсаике» (точнее, подробно рассказав о Мелании,