Полгода в красной России. Репортаж американской журналистки из страны большевиков - Луиза Брайант Страница 26

Ленину и Троцкому постоянно угрожает убийство. Однажды я видела, как в Ленина выстрелили три раза. Он оставался спокоен, словно выточен из камня[159]. Несмотря на эти попытки, они ходят свободно и без охраны. Я не придаю этим попыткам никакого политического значения. Это индивидуальные акты насилия, не одобренные ни одной крупной группой.

Самым несуразным примером совместной работы Ленина и Троцкого стала история, связанная с румынским послом. Какие-то австрийцы разоружили целую дивизию большевистских войск на Юго-Западном фронте (в Румынии), пока шло братание. Троцкий был в Бресте и немедленно телеграфировал в Петроград, приказывая арестовать румынского посла[160]. Никто раньше не слышал о подобных действиях, как и о публикации секретных документов и других беспрецедентных шагах. На следующий день весь дипломатический корпус Петрограда отправился в Смольный. Я думаю, там было тридцать девять послов. Впервые увидев их, Ленин обрадовался и на мгновение подумал, будто все страны мира прислали своих представителей, чтобы признать советское правительство.

Ленин был в прекрасном расположении духа; он не хотел расстраивать приятных господ, которые пришли выразить протест. Если ситуация была столь беспрецедентна, и они действительно были недовольны арестом коллеги, то – заверил он их вежливо – он отдаст приказ о немедленном освобождении посла. Он пожал руки всем тридцати девяти, и дело, казалось, благополучно завершилось.

Но увы! Не успели дипломаты доехать до дома в своих комфортабельных автомобилях, сесть за ужин и заговорить о том, что Ленин и Троцкий в конце концов не такие уж безрассудные парни, как прилетели курьеры с тревожной новостью: хоть послу и дали свободу, только что был отдан новый приказ – арестовать румынского короля! Дипломаты безнадежно вздохнули: король – это всего лишь король, и на него не распространяются дипломатические любезности.

Глава 14

Триумвират

Армией и флотом советского правительства после Октябрьской революции управляла коллегия из трех человек – Дыбенко, Крыленко и Антонов. Все трое вышли из рядовых военнослужащих; только один учился в офицерской школе. Всем им было меньше тридцати[161] – примечательная черта пролетарской революции, полной молодости и ее пламенной энергии.

Антонов, который в настоящее время помогает Троцкому организовывать Красную армию, опирается главным образом на добровольцев – молодых российских мужчин и женщин, которые, словно прилив, спешат на спасение революции. Как недавно назначенный комиссар Петрограда он отвечает за оборону от немцев[162].

Антонов выглядит как поэт. У него изящное лицо, волосы длинные и густые, и он обычно носит галстук-бабочку. Это отнюдь не поза. Я очень сомневаюсь, что он вообще задумывается о своей одежде или заботится о том, что это не обычный костюм народного комиссара по военным делам. До революции 1905 года он был капитаном русской армии[163], после ее плачевного провала ему пришлось бежать за границу. Он всегда был активным революционером. Военные знают его как необычайно умного стратега.

С Антоновым случались нелепейшие вещи сразу после прихода большевиков к власти. Он внезапно оказался на высоком посту, а вокруг царил такой хаос, что ему приходилось одновременно заниматься своими старыми обязанностями и новыми, пока другие офицеры не получили соответствующие назначения.

Однажды в ноябре он отправился на телефонную станцию, за которую обе стороны вели ожесточенную борьбу. По последним полученным сведениям, ее надежно контролировали его люди, поэтому, естественно, он удивился, зайдя туда и оказавшись пленником юнкеров. Он остался совершенно невозмутим, сел в углу и взялся читать Достоевского.

Юнкера захватили телефонную станцию при помощи очень хитрой уловки. Все носили одинаковую форму, и отличить своих от чужих было невозможно. Они выяснили, когда большевики меняют караулы, и за несколько минут до смены послали своих людей. Никто ничего не заподозрил, и Антонов, которому везло как утопленнику, случайно вошел почти сразу после того, как юнкера заняли пост.

Как только большевики обнаружили, что юнкера завладели телефонной станцией, они окружили здание, и некоторое время шел довольно ожесточенный бой. Но у юнкеров вскоре закончились боеприпасы, а подмога не пришла, так что через несколько часов им пришлось сдать Антонова и сдаться самим.

На следующий день я отправилась в Смольный с Александром Гомбергом[164], русским из Америки. Антонов был во дворе, готовясь отправиться в Пулково недалеко от Петрограда, где красногвардейцы рыли окопы, чтобы удержать фронт против наступающих казаков.

Мы спросили Антонова, можем ли поехать с ним. Он рассеянно согласился, но, когда мы были готовы отправиться, обнаружилось, что места совсем не хватает. В одноместную машину, помимо самого народного комиссара военных дел, пришлось втискивать двух офицеров и курьера со складным велосипедом. Они немного посовещались и решили, что гости им не нужны. Как только машина тронулась, Гомберг вскочил на подножку. Мне не хватило сил последовать его примеру, и я до сих пор об этом жалею – он прошел через потрясающий опыт. Многие события в России тех дней были настолько похожи на происходящее в Мексике во время триумфа Вильи в штате Чиуауа[165], что мы постоянно это обсуждали.

На окраине Петрограда перегруженный автомобиль сломался. Что с ним случилось, я не знаю, но машина вышла из строя, и ее пришлось бросить. Народный комиссар военных дел, офицеры и курьер были в крайнем унынии, когда подъехал большой автомобиль с солдатом за рулем. Он возвращался с фронта. Антонов его остановил.

– Извините, – сказал он, – но мне придется реквизировать ваш автомобиль – моему, похоже, пришел конец.

Солдат совершенно не уважал начальство.

– Вы не можете забрать мой автомобиль, – твердо заявил он. – Я возвращаюсь за боеприпасами для Первого пулеметного полка. Им не нужны люди; им нужны патроны.

Антонов принял очень серьезный вид:

– Но я же народный комиссар по военным делам, – возразил он.

Солдат радостно выругался:

– Да ведь именно вы мне и нужны! – воскликнул он. – Вы должны подписать приказ на выдачу боеприпасов.

Антонов порылся в кармане, но карандаша там не было. Гомберг снабдил его американской авторучкой и блокнотом – ордер был подписан.

– А теперь, – сказал Антонов, – как насчет автомобиля?

– Ну, бывайте, – воскликнул солдат, нажав на кнопку электростартера, и поехал в сторону Смольного.

Следующей жертвой стал богатый спекулянт. Антонов без особого труда забрал у него машину, однако, прежде чем продолжить поездку, он вспомнил, что не взял с собой никакой провизии. Неподалеку находилась продовольственная лавочка. Антонов приказал одному из своих офицеров купить воблы или чего-нибудь еще, что он сможет найти. Вскоре стало известно о страшном бедствии: ни у народного комиссара