Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова Страница 25

Детство никому не удавалось вернуть, но ему было даровано умение везде находить неординарных интересных людей, которые примиряли его с взрослой жизнью. Таким оказался его начальник, директор аргентинского филиала «Аэропосталя» Пранвиль. К несчастью, он погиб при вынужденной водной посадке самолёта, отдав свой спасательный пояс пассажиру. Из-за беды, постигшей Пранвиля, новую тропу через экваториальное небо прокладывал Мермоз. Вторая неудача – и престиж «Аэропостали» упал бы до нуля. Но подвиг Мермоза стал знамением новой эры и поднял авторитет компании до невиданных высот.

Тягу к теплу домашнего очага Сент-Экзюпери удовлетворял в семье своего друга Анри Гийоме и его жены швейцарки Ноэль. Супруги познакомились ещё в Африке, время и расстояние не изменили их чувств. Чтобы соединиться с Анри, Ноэль пересекла океан, в Аргентине они поженились – Сент-Экс был одним из свидетелей – и теперь своим счастьем радовали всех вокруг. Анри не ошибся в выборе: Ноэль провожала его в каждый полет не со слезами на глазах или тревогой в голосе, а, наоборот, с улыбкой, что поддерживало в нём бодрость и оптимизм.

Антуан дорожил возможностью делиться мыслями и чувствами с близкими, понимающими его людьми. «Он говорил и говорил, – вспоминала Ноэль Гийоме, – пока, вдруг полностью иссякнув, в изнеможении смолкал и засыпал. И как засыпал! Анри приходилось выводить его, спускаться с ним на лифте, открывать дверь и буквально закладывать его в такси, где он тут же невероятным образом умудрялся заснуть, так и не уведомив водителя, куда его везти».

Но случилось почти неизбежное для рискованных авиаперевозок. Во время одного из обычных почтовых рейсов Гийоме пропал в Кордильерах, в районе горной цепи, разделяющей Чили и Аргентину. Это произошло в середине июня, который в Южном полушарии был холоднее, чем европейское Рождество. Группы спасателей, отправившиеся на поиски пропавшего, возвращались ни с чем.

Кордильеры

Проходили дни, но поиски ничего не давали. Сент-Экзюпери поставил на ноги все спасательные службы Чили и Аргентины, сам раз за разом облетал Кордильеры и Анды, надеясь найти хотя бы какой-то след друга, намёк на его присутствие. Но даже чилийские контрабандисты, обычно легко соглашающиеся за несколько франков создать спасательную группу, отказались в такую погоду идти на вершины. Антуан здраво оценивал ситуацию: «И сотне эскадронов, пролетающих здесь в течение сотни лет, не удалось бы исследовать эту огромную горную цепь», – рассказывал он в письме матушке и продолжал полёты. Упрямца убеждали, что даже если бы Гийоме после крушения самолёта чудом остался жив, его ждала неминуемая гибель от холода в обледенелых горах.

И всё-таки отважный лётчик не погиб. Он меньше чем за неделю преодолел три горных перевала, шёл пять дней и четыре ночи. Позже он рассказывал: «После двух, трех, четырех дней ходьбы все, что нам нужно, это спать. Я так и хотел. Но я сказал себе: моя жена, если она верит, что я живу, верит, что я иду. Товарищи считают, что я иду. Все они мне доверяют. А я сволочь, если не пойду». Хотя соблазн остановиться, отдохнуть был велик, он упорствовал и добрался до деревни, жители которой не могли поверить в его спасение[15]. Он и сам не верил: «Клянусь, – сказал он Антуану, – то, что я сделал, не сделало бы ни одно животное».

Анри Гийоме стал героем Франции. Феномен Гийоме нашёл место в книгах Сент-Экзюпери. В 1939 году он посвятил ему свою третью книгу, «Terre des hommes».

В Буэнос-Айресе многие здания были возведены по проектам известных архитекторов Малле и Дюрана, что придавало городу некий французский колорит. Он усиливался благодаря многочисленным памятникам и статуям Бурделля и Родена. Здесь сложилась значительная французская колония во главе с Исидором Дюкассом, известным под псевдонимом «граф де Лотреамон», Жюлем Лафоргом и Жюлем Сюпервьелем. Однако Сент-Экзюпери не проникся своеобразной прелестью аргентинской столицы, считая «город одиозным и без очарования». Матушке он писал: «Это выглядит как плохо испеченный пирог. Это огромный город из цемента».

Жизнь в Буэнос-Айресе никак нельзя было назвать скучной и однотонной. Но Антуан в неясном томлении души не находил себе места. Словами нашего великого поэта можно сказать: «…им овладело беспокойство, охота к перемене мест, весьма мучительное свойство, немногих добровольный крест». Он охотно летал и днём, и ночью, хотя по своему положению вовсе не обязан был это делать. Ночные полёты проходили и в условиях низкой облачности, сильных гроз, дождя и нулевой видимости. Антуан летал, потому что хотел летать.

А ночами он спешил запечатлеть на бумаге те необыкновенные впечатления и те мысли, которые приходили к нему, переполняли его во время полёта. Никогда, никогда не смог бы он пережить такие эмоции, оставаясь «бескрылым». Так рождалась его вторая книга, «Ночной полёт».

Но, как всегда, чего-то не хватало.

Неожиданное письмо от Рене де Соссин всколыхнуло воспоминания о таком прекрасном, но утраченном прошлом: не любовь, но почти; не страсть, но близко. В ответном послании подруге юности он сумел выразить словами свои неясные ощущения и тоску о былом: «…Все дни были для меня окрашены в различные цвета, изменяющиеся от начала к концу месяца. Каждый месяц означал красивое приключение – и мир был великолепен, поскольку я, неспособный иметь что-нибудь, – желал всего. Но теперь … мне не о чём больше мечтать».

К его услугам были красивые – стройные и белокурые – девушки, какие ему всегда нравились. Они ехали в Новый Свет за лучшей жизнью и искали её в ресторанах и танцзалах в качестве партнёрш, приглашающих на танцы посетителей в надежде сорвать джекпот, – эхо «Манон, танцовщицы». Он выбирал только француженок, не желая учить испанский язык, и был очень щедр.

Не отличаясь внешней привлекательностью, Сент-Экзюпери имел успех у женщин. К аргентинскому периоду относятся его романы с хорошенькой французской журналисткой, с женой бельгийского промышленника… На некоторое время он был просто захвачен романтическим знакомством с двумя юными дочерями семейства Фош, «тихими феями», обитавшими в пригороде, в причудливом полуразрушенном замке с полированными половицами, резными деревянными панелями, со старинными стульями и библиотекой, полной французских книг. Посреди пустынной местности каменное строение казалось настоящей крепостью, а внутри него – новый земной рай. В комнатах пахло старыми книгами, и этот аромат пропитывал все предметы, как церковное благовоние. Почти как Сен-Морис де Реманс! А какой незабываемый вид открывался с террасы на колышущиеся поля, зелёное серебро олив и искрящиеся воды реки Парагвай!