Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков Страница 24

– Как же он содержит семью? Подрабатывает?

– Это его проблемы. Но я ему помогаю, так как он поздно нашел свой интерес в профессии.

– Саша – ребенок спортсменов, и тем не менее хоккей оставил и занялся вообще неожиданным делом – гончарным искусством. Как это произошло?

– Хоккеем он занимался, чтобы заполнить время и ради здоровья, и он никогда не мечтал стать большим спортсменом. Потом это увлечение ушло, пришло другое – гончарное дело. Он сначала занимался для себя. Это началось еще в Америке. В каждой американской школе есть печка и гончарные круги. У нас это были уроки труда по аналогии. У них это обязательно, но на выбор. Ты можешь взять рисование, керамику, работы по металлу или по дереву. Он попробовал многое, но керамика ему была интереснее, у него получалось. Дальше он из года в год стал брать для себя этот класс.

– Ваша дочь Алена пока в Америке. Чем она занимается?

– Она учится в университете в Санта-Круз, в Калифорнии. Там другая система, не такая, как у нас. Первые два года они получают общую базу, на основании этого ты можешь выбирать направление и учиться по специальности. Но Алена – 100-процентный гуманитарий. Ее интересуют и журналистика, и психология, и философия. Сейчас она взяла курс «Молодежная политика».

– Ирина, вы строгая мама?

– Я не строгая. Но лишняя опека – это неправильно. Когда мы все жили в Америке, у нас строго было оговорено, кто какие функции в доме выполняет. Если у меня есть возможность и время – я делаю, нет – значит, дети все сами делали. Какой-то период у меня совсем не было возможности заниматься воспитанием детей – я работала по 10 часов. Моя задача была наполнить холодильник, купить Саше машину и содержать ее, оплачивать счета. Так что у меня не было времени быть строгой или нестрогой.

– Ваши дети понимают, что их мама – великая фигуристка? Или вы для них просто мама?

– Не знаю, это надо у них спрашивать. Я думаю, что им как раз не хватало того, чтобы я была просто мама. Я много работала, я слишком много времени и сил отдавала своей работе, другим детям или общественным нагрузкам. Это, наверное, их больше всего и не устраивало во мне. Поэтому они были бы счастливы, если бы я была просто мамой.

– А бывает так, что вы все вместе куда-то идете – в кино, театр, гости?

– Конечно. Ну, Сашка уже взрослый. А когда они были все поменьше, мы время проводили вместе. Потом с возрастом у них стали появляться свои друзья, свои приятели, и им хотелось с ними время проводить, что тоже нормально. Как и нам всем хотелось в юности не ходить с родителями к каким-то тетям и есть пироги, а к своим друзьям убежать.

– Ира, а кто ваши друзья?

– У меня немного друзей. Но их и не должно быть много. Много людей, с которыми я в нормальных, хороших, честных отношениях, мы можем часто и посидеть, поговорить, какое-то время провести вместе. Оксана Пушкина – это одна из самых моих близких подруг. Она – это последние 10 лет моей жизни, в том числе и Америка. Еще у меня есть подруга, с которой мы вместе наших сыновей рожали. Моему Сашке 25, и ее Саше 25.

– А с мужчинами вы умеете дружить?

– С мужчинами можно дружить, если есть общие интересы, друзья, если на них можно положиться. У меня есть круг людей, которые, я знаю, если я позвоню, мне помогут. Мы можем вместе поехать куда-то отдохнуть, или я привлекаю их к каким-то делам, или они меня просят о чем-то. Вот на таком уровне – да, есть. Но плакаться мужчине в жилетку я не хочу – это противоестественно. У меня в этом нет потребности.

– Ирина, вы дважды были замужем. Сейчас вы свободны. Вы никак не можете встретить мужчину своей жизни? Каков он должен быть для вас – ваш идеальный мужчина?

– Зачем идеал? Ну что мы сами себя обманываем? Это собирательный образ, значит, уже из разных людей. Кумиры могут быть. В спорте, в музыке, в литературе. А идеал мужчины или женщины – зачем он нужен? Если мне этот человек приятен, интересен, если между нами возникает биополе – зачем мне в нем идеал-то искать?

– Ира, чего вам хочется от жизни сегодня?

– Жизнь идет по определенным циклам. Кажется, забрался на первое место и должен там сидеть и держаться этого первого места. Мне говорили: “Ну как же так – вы уходите? Вы должны нам чемпионов воспитывать”. Я отвечаю: “Хватит. Я и так вам 10 лет глаза мозолила. Почему я должна все время стремиться к вершинам? Дайте мне пожить по-человечески. Я уже выдала что-то на-гора! Выдайте хотя бы одну сотую того, что я уже сделала”. Часто такие вопросы возникают и у журналистов. Вы же каждый день занимаетесь каким-то трудом. Но это же не олимпийские медали! Что, у вас жизнь менее интересная, чем у меня? И так в каждой работе. Но все время выдавать на-гора? Эти наши стремления к чемпионству? Дайте мне возможность наслаждаться жизнью, быть полезной и востребованной в чем-то ином – не обязательно в фигурном катании…»

Примерно в это же время в публикациях российских СМИ возник и бывший супруг нашей героини – Александр Зайцев. И многие поклонники этой великолепной некогда пары впервые узнали, чем он занимался все эти годы. Оказывается, он уже три года работает… рядом со своей бывшей супругой – в Лейк-Эрроухенде. А перед этим успел поработать и в других частях света. Вот как он сам рассказывает об этом:

«Поначалу я работал в Спорткомитете, потом перешел тренером в “Динамо”. Заниматься с учениками мне очень нравилось, и, по отзывам коллег, у меня получалось. Но перемены в политике и экономике коснулись и спорта. В один прекрасный момент ни я, ни Федерация фигурного катания не смогли финансово поддерживать моих учеников. И тогда я постарался всех их куда-то пристроить: кого – в ледовое шоу, других – в балет. Естественно, не у нас, а за рубежом. Кстати, многие из ребят мне до сих пор звонят, и мы поддерживаем теплые отношения.

Единственное, за что мне обидно, у нас была создана сильная группа. Ребята выступали и в “верхнем эшелоне”, и на молодежных, юниорских чемпионатах по фигурному катанию. Это была команда единомышленников: тренеры, хореографы, массажист, ученики… И вдруг все это рухнуло. Надо было как-то выживать,