Маршал Еременко. Биография глазами дочери - Татьяна Андреевна Еременко Страница 23

Сталинградской битвой. А если говорить откровенно, то мы, по существу, находимся сегодня в положении, может быть, сражений на дальних подступах к Сталинграду, или уже на ближних подступах, а может быть враг уже стоит на пороге самого города. Сегодня все в мире затевается ради углеводородных ресурсов и происходящие сегодня процессы фактически воспроизводят логику трагических событий лета 1942 года. Поэтому выход, вернее вторичное издание книги “Сталинград” мы должны понимать не только как дань памяти тому событию, но и как актуальный вклад в понимание процессов мировой Истории».

Мои общения с ветеранами (не только нашими, но и чешскими), ветеранскими организациями, историками, вдумчивыми журналистами, беседы с мамой, а также мои прежние ощущения выявили то, что в истории ВОВ объективно существует предвзятость и необъективность по отношению к А.И. Еременко.

Например, оборона Москвы, взятие Берлина ассоциируется с именем Жукова, Курская дуга – с Коневым и т. д. Но ключевой момент в ходе ВОВ и Второй мировой войны – Сталинградское сражение, а роль моего отца как руководителя Сталинградским фронтом почти не звучит, даже намеренно замалчивается. В Зале Полководцев на Поклонной горе (Музей Победы) Еременко не присутствует. Кто-то упорно по сей день сдерживает его.

Генерал-полковник А.И. Еременко.

1942 г.

По итогам Сталинградской битвы Еременко, как главная фигура, своими умелыми действиями в качестве военного руководителя, обеспечивший ей успешное завершение, не был отмечен Верховным главнокомандованием Красной армии какими-либо особыми отличиями. Он, как и другие командующие фронтами и некоторыми армиями, получил только что учрежденный высокий по статусу орден Суворова I степени. Однако ни очередного звания, как многим другим, ни звезды Героя Советского Союза ему не были даны. Складывается впечатление, что Сталинградская битва была рядовым сражением в ходе Великой Отечественной войны, а поэтому ее центральное действующее лицо не заслуживал какого-либо особого награждения.

А что же наши союзники, с напряженным и пристальным вниманием наблюдавшие за ходом Сталинградского сражения и, в зависимости от его исхода, предполагавшие даже изменить военно-политические и стратегические планы своих дальнейших действий? Они что, глубоко заблуждались относительно значимости этой битвы?! Например, генерал армии Дуайи Дэвил Эйзенхауэр, президент США с 1953 года, писал: «Как солдат… я проникся глубочайшим уважениям к великим подвигам Красной Армии… к мастерству ее руководителей». Британский фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери: «Россия совершила великий военный подвиг». Бригадный генерал Де Голль, будущий президент Франции, утверждал: «Сталинград – символ победы над врагом…»

Получается, что их средства массовой информации, воспевшие самыми восторженными эпитетами победу советских войск под Сталинградом и воздавшие самые высокие почести заслугам командующего Сталинградским фронтом, развернули не более чем «типичный буржуазный шабаш»? А английский король Георг VI, он что, вообще выказал полный военный дилетантизм, торжественно передав почетный меч доблестным защитникам этого ничего толком не значащего пункта обороны… И последующие оценки Сталинградской битвы со стороны военно-исторической науки, как коренного поворота в ходе не только Великой Отечественной войны, но и всей Второй мировой войны следует, вероятно, считать случайными оговорками.

В Германии понимали, что произошло там, впервые был объявлен трехдневный траур, такого не было ни до, ни после Сталинграда. А вот признания немецких генералов: «Красная армия умела защищаться и стоять насмерть» (немецкий генерал Гюнтер Блюментрит); «Русские с самого начала показали себя, как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой… Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость… Их командиры быстро извлекли уроки из своих поражений и вскоре стали высококвалифицированными» (немецкий генерал-фельдмаршал Эвальдфон Клейст).

Вообще линия на определенное умалчивание достижений полководца Еременко А.И., на его как бы вынесение за скобки исторической панорамы прошедшей войны, обозначившаяся даже раньше Сталинградской битвы, продолжалась и впоследствии, не прекратилась и не оборвалась до сегодняшнего дня. Отсюда и очередные вопросы.

Лавры Сталинграда

Из дневника А.И. Еременко

«Без всякого сомнения, Сталинградский фронт сыграл главную роль в оборонительный период сражения, сталинградцы выдержали и отбили 700 ожесточенных атак противника, три с половиной месяца с железной стойкостью переносили все тяготы и невзгоды этой беспримерной обороны и остановили врага, нанеся ему колоссальные потери.

Сталинградцы приняли самое активное участие в подготовке и осуществлении контрнаступления и сыграли решающую роль в ликвидации попыток врага восстановить связь с окруженными, – разомкнуть кольцо нашего окружения. Немало потрудились воины фронта и над организацией непроницаемой воздушной блокады, чтобы пресечь попытки Гитлера и Геринга обеспечить окруженных с воздуха. Я нисколько не хочу умалить значение других фронтов в деле разгрома врага у стен Сталинграда, но бесспорен факт, что именно Сталинградскому фронту пришлось вынести основную тяжесть вражеских ударов, как в период обороны, так и выполнить наиболее ответственные задачи в период контрнаступления… Именно бойцы-сталинградцы и их командиры надеялись довести славно начатое дело до окончательной развязки в составе Сталинградского фронта и вынудить окруженных к капитуляции, а при отказе от нее, разгромить их.

Сталинградский фронт начал Сталинградскую битву, он должен был победоносно завершить ее».

Из воспоминаний Н.С. Хрущева, бывшего членом Военных советов на Юго-Восточном, Сталинградском и Южном фронтах.

«…Мы начали теснить противника в направлении Котельниковского… И нам предложили разделить фронт. Предложение исходило из Ставки. Не знаю, была ли это инициатива Сталина или же кого-либо из Генерального штаба. Но там понимали сложность, которая создалась теперь у нас на фронте. Было предложено те армии, которые стояли лицом к Паулюсу, отдать Донскому фронту, а войска, которые направлены на юг и смотрят на запад – Южному фронту… Нам было жаль расставаться с такими, приобретшими поистине историческое значение, соединениями, как 62-я армия, которая своей грудью защитила Сталинград; как 64-я армия, которой командовал Шумилов; 57-я и другие соединения. 62-я и 64-я армии стояли полукольцом и отражали прежде немецкие войска, которые рвались в Сталинград. 57-я армия дралась сначала в самом Сталинграде, потом все они сдвинулись по линии фронта. Мы сжились и сроднились с этими людьми. …Я застал Еременко чуть ли не в слезах. Мне стало жалко его. “Ну, Андрей Иванович, ну, что вы? Это ведь в интересах дела. Вы же видите, что наши армии сейчас повернулись на юг. Наша задача – наступать с тем, чтобы бить во фланг войск противника, которые находятся на Северном Кавказе, подпирать их к Ростову. А у Сталинграда – оборона, все здесь обречено, тут противника надо только обложить покрепче, и он сам с голоду подохнет, у него нет ни снарядов, ни питания, ни обмундирования”. – “Товарищ Хрущев, вы не понимаете, вы гражданский человек и, видимо,