Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола Страница 22

– Ты выглядишь не старше тридцати восьми.

Похоже, Паола осталась довольна.

– Да ладно. Сегодня я ощущаю себя на все пятьдесят восемь.

Поскольку мне как раз пятьдесят восемь, а Паола, очевидно, считает этот возраст катастрофой, я аккуратно ухожу от темы и интересуюсь, кем работает Витторио. Паола недоуменно смотрит на меня.

– Налоговым бухгалтером. Прости, но не слишком ли он молод для тебя?

Что ж, пора раскрыть карты, ведь мы как раз подошли к нужной остановке и я вижу вдали свой автобус.

– Для меня? Что ты, что ты. Я как раз думала о вас. Вы точно герои сюжета номер три.

Паола откровенно смеется, и мое первое впечатление о ней возвращается. Она совершенно очаровательна – ее немного накрасить бы, приодеть чуть более женственно, чем эти кожаные куртки и непонятные брюки с десятками карманов то тут, то там.

– Слушай, мы живем не в любовном романе. Впрочем, если хочешь знать – что правда, то правда: между нами пробежала какая-то искра, но тут появилось серьезное препятствие…

Автобус останавливается, двери открываются, я вхожу в салон, пробираюсь между пассажирами, машу Паоле рукой и пытаюсь уловить ее последние слова:

– Видишь ли, ему нравятся…

Увы. Ничего не слышно, и вот уже 61-й автобус покачивается вдоль по улице По. Обдумаем ее последние слова: кто же нравится Витторио, раз это составляет препятствие для его романа с Паолой?

Ну конечно. Вот глупая.

Эта мысль крутится у меня в голове, пока я разогреваю свой привычный контейнер с овощным рагу и поджариваю два кусочка хлеба, чтобы покрошить в суп, пока пью кофе и принимаюсь за кейворды, с которыми расправлюсь за сегодняшний вечер. Как жаль – они могли быть такой красивой парой. Неудивительно, что Паола сразу ему понравилась. Может, он из тех персонажей, которые испытывают симпатию к некоторым женщинам, особенно в авиаторских куртках, твидовых пиджаках и брюках с десятками карманов… Однако, чтобы быть предельно честным, он сразу признался в своих пристрастиях. Мне искренне жаль Паолу, ведь она не то что я, которой вполне прекрасно наедине с собой, по ней-то сразу видно, что ей до смерти хочется иметь мужскую компанию, чтобы сидеть вместе перед телеком, лопать курицу гриль и листать рекламный журнал какого-нибудь турагентства.

Увы, но на реальную жизнь у меня сегодня больше нет времени. У меня осталось ровно пять минут, чтобы покормить и погладить моих котов, а потом, поскольку сегодня отличная погода, самое время спровадить их в сад. Идите побегайте за последними ящерками и первыми малиновками, повеселитесь, увидимся позже, меня ждет история Изумруд. Когда я уже уселась за компьютер и была готова к работе, меня прервал телефонный звонок. «Блю», – светится на экране. Но я не беру трубку. К собачьим проблемам я совершенна глуха. Затем появляется надпись: «Карла» – звонит мама Блю. Вскоре высвечивается надпись: «Терри» (Тереза – моя лучшая подруга). Но я не беру трубку, меня ни для кого нет. Запускаю руку в пакет с лакрицей и принимаюсь за работу. Болтая по телефону, автором любовного романа не станешь.

Глава 3

В то утро, когда будильник, как обычно, прозвонил ровно в шесть часов, Изумруд не могла представить себе, что начинающийся день станет самым важным в ее жизни. Весело напевая, она съела отличный шотландский завтрак: большую порцию овсянки, несколько ломтей хлеба с виноградным джемом «Спящая красавица» и очень вкусную копченую селедку. На Изумруд был грациозный хлопковый передник с незабудками, чтобы уберечь от пятен фланелевую пижаму с пингвинами, столь необходимую для суровой шотландской зимы. Еще было темно, печка весело потрескивала, и Изумруд пошла в комнатку, приспособленную под цех, где она готовила и хранила джемы. Вчера ей доставили два ящика груш – один из немногих фруктов, доступных суровой шотландской зимой, – и она хотела немедленно приступить к работе. Но, не успев почистить даже одну грушу сорта «кайзер», услышала звонок в дверь.

Кто бы это мог быть? Еще полседьмого, на дворе холодное декабрьское утро! Кто бросил вызов суровой шотландской зиме, чтобы позвонить в ее дверь? Изумруд задавалась этим вопросом, пока колокольчик продолжал звонить, а потом поняла, что лучше всего подойти к глазку, чтобы посмотреть на непрошеных гостей. И с огромным удивлением и досадой увидела Ангуса Кейллера – того, кто несколько дней мучил ее во сне и от чьего образа она никак не могла избавиться. Ангус, пленительный как никогда в небрежно накинутом темно-синем кашемировом пальто, которое он носил, несмотря на жуткий снегопад, выкрасивший в белый цвет это шотландское утро. На его блестящих темных волосах хлопья снега уже образовали белый бугорок, но Ангус продолжал звонить, явно вознамерившись не покидать милый домик, пока его еще более милая хозяйка не откроет. Изумруд задрожала от негодования. Как она могла открыть Ангусу, будучи одета во фланелевую пижаму с пингвинами и передник с незабудками? На мгновение она подумала быстро переодеться в новое платье цвета перванш из мягкого трикотажа с поясом, усыпанным стразами, и драпировкой на плечах, но потом с досадой сообразила, что у нее нет подходящей к платью обуви. По правде говоря, она видела подходящую на прошлой неделе в Данди: лакированные лодочки цвета фуксии с девятисантиметровым каблуком; но до следующей поездки в город к новому платью могли подойти только черные балетки с бантиком, а Изумруд знала, точнее, чувствовала, что не может предстать перед таким мужчиной, как Ангус Кейллер, в балетках с бантиками. Указательный палец Ангуса, наверное, уже начал леденеть, поэтому Изумруд решила: да и пусть он увидит ее в пижаме, ведь ей этот грубый неотразимый мужчина с зелеными глазами вообще неинтересен.

Когда Изумруд предстала перед Ангусом в прелестной фланелевой пижаме с пингвинами и переднике с незабудками, он испытал настолько сильное желание, что пальцы, почти совсем заледеневшие, сразу запылали. Эта женщина сводила его с ума. Но он привык контролировать себя, поэтому просто вежливо и отстраненно поздоровался:

– Доброе утро, мисс Лейт.

– Как это у мисс Лейт может быть доброе утро? Вы вчера облили меня грязью с головы до ног!

– Я?! Когда же?

И тут Ангус вспомнил, что вчера, мчась к Изумруд, неосторожно обдал грязью какую-то женщину, стоявшую у витрины. Так это была она… Ну как он мог забыть надеть контактные линзы?!

– Мне очень жаль. Не в моих привычках окатывать людей грязью, но я очень спешил. Можно войти?

– И не мечтайте. Полседьмого утра – и вы позволяете себе звонить в мою дверь? Уходите!